На колени Веронике шлепнулась коробка с изображенным на ней ярко-красным чертом. Черт мерзко скалился и держал красный трезубец, которым, видно, только что закончил чертить надпись: «Diablo».
— Держи, пилот моего сердца. — Джеронимо протянул мне коробку с надписью «Поло песто» на фоне мексиканской пустыни. Коробка была теплой, даже почти горячей, а внутри оказалась самая настоящая пицца. В нос удалили ароматы дрожжевого теста, мяса и чего-то еще, что и собирает разрозненные запахи в запах пиццы.
— Блин, — посетовал Джеронимо, — надо было попросить, чтобы порезали. Впрочем, нож где-то был. Николас, передай рюкзак. Николас, ты в порядке? Николас, что с тобой? Не молчи, поговори со мной, скажи, что не умер, и черт с ним, я сам возьму рюкзак!
Я не умер, просто сидел и молча смотрел на Джеронимо, пытаясь подобрать слова. Повернулся к Веронике, заметил, что она занимается тем же самым, но более успешно.
— Это что сейчас было? — спросила Вероника.
— Николаса закоротило. Я пока не знаю, в чем…
— Я об этом! — Вероника потрясла коробкой.
— Об этом? Господи, Вероника, не драматизируй! Я просто позвонил и заказал пиццу.
— У кого?!
Джеронимо показал ей раскрытый справочник.
— Здесь написано: «Пиццерия. Доставка».
— Хватит нести чушь! — взорвалась Вероника. — Какие, к чертям, доставки? Откуда…
— А откуда взялся Дед Мороз в «Хрониках Нарнии»? — перебил Джеронимо. — Почему в последнем эпизоде «Во все тяжкие» подонки встали ровно на линии огня? Почему вампиры боятся крестов? Вопрос веры.
Я отщипнул кусочек румяного теста от краешка пиццы и отправил в рот. Все по-настоящему.
— То есть, вера помогла тебе заказать пиццу, — уточнил я на всякий случай.
— Друг мой! — улыбнулся Джеронимо. — Вера помогает делать абсолютно все! Ты дышишь только благодаря тому, что веришь: вдох и выдох возможны. Эта вера так сильно врезалась в твое подсознание, что только лучший в мире хирург с самым острым скальпелем сможет лишить тебя ее. Но эта операция — детский лепет по сравнению с той, что случилась тогда. Что за армия виртуозов вырезала у человечества веру в солнце? Это я и хочу выяснить. И чем сильнее моя вера в то, что ответ существует, тем больше знаков подбрасывает жизнь! Так, вы жрать собираетесь? Я не принцесса Ирабиль, слезки лить не стану. Не будете жрать — мне больше достанется.
С этими словами Джеронимо достал из рюкзака нож, тремя стремительными движениями располосовал пиццу и начал есть. Я последовал его примеру. Вероника тоже отрезала себе кусочек, но кусать не спешила.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда скажи вот что: можешь заказать такси?
— У? — поглядел на нее Джеронимо, с трудом двигая челюстями.
— Ты можешь заказать такси и попросить, чтобы нас отвезли к дону Толедано, или… домой?
Джеронимо закивал, поднял палец, давая понять, что ему нужно время. Мы терпеливо ждали, пока он прожует. Я тоже заинтересовался возможностью прокатиться в желтой машинке с шашечками.
— Могу, — сказал Джеронимо, — но нас не увезут.
— Почему?
— Потому что я все деньги отдал за пиццу, а таксист только за вызов сотку зарядит.
Вероника безмолвно бухнулась на бок. Я же воспринял все более философски — взял еще кусок.
Глава 17
На ночь Джеронимо прочитал подробную лекцию о том, как выходить наружу и попытался всучить Веронике горшок, объясняя это беспокойством о ее репродуктивной функции. Горшок Вероника надела ему на голову, ничем это особо не объясняя, и, выкурив еще одну папиросу, легла спать.
Лампу Джеронимо погасил. Я лежал, таращась в темноту, и слушал дыхание своих новых друзей. Они быстро уснули, а я, несмотря на боль во всем теле и зверскую усталость, все никак не мог распрощаться с реальностью.