— Вы двое — сидеть. Мелкий — уйми самку старшего.
— Да я тебе сейчас… — Вероника бросилась на командира, но Джеронимо повис на ней сзади, а я заступил путь.
— Они относятся ко всем женщинам, как к шлюхам, — сказал я. — А к мужчинам — как к солдатам. Здесь нет для тебя оскорбления.
— А я тоже солдат? — пискнул Джеронимо.
— Ты — мелкий, — пояснил командир.
Вероника, слава богу, успокоилась. Фыркнула.
— Вот почему они тебя старшим считают. Ладно. Принято.
Она отступила и демонстративно повернулась спиной. На спине все еще висел Джеронимо, поэтому сцена вышла комичной.
— Идем, — поманил меня пистолетом командир. — Самку и мелкого оставим здесь, ты скоро вернешься.
Я вышел из камеры, командир запер решетку. Перед уходом я успел встретить ободряющий взгляд Вероники, и на душе чуть-чуть потеплело. А потом началось дежавю.
Так же, как ранее Джеронимо, командир тащил меня коридорами, переходами, просторными залами. Несколько раз мы, кажется, переходили по рельсам со станции на станцию. То и дело звучал окрик: «Стой, кто идет?» Тогда командир кричал: «Пароль: Столбы!» и в ответ слышалось: «Отзыв: Часовня!»
— Куда мы идем? — не выдержал я, когда по длинной лестнице мы взобрались, кажется, под самую поверхность земли.
— Все бабы — шлюхи, — отозвался мой провожатый.
— Аминь, но…
— Даже те, что умницы — все равно в душе шлюхи, я уверен. Не уверен только, что в каждом умнике спит солдат.
Тут до меня потихоньку начало доходить. Видимо, те несколько человек, что пропали первыми, не захотели скрещиваться с солдатами и проститутками, и в результате Метро поделили, фактически, две расы, одну из которых представители другой презрительно именовали «умниками» и «умницами».
— Вас будут судить, но единственное обвинение — убийство и осквернение умника. Кстати, дай пять.
Я дал требуемое и остановился. Мы сейчас находились в коридоре, по одну сторону которого — двери с номерами, а по другую — двери балкончиков. Я стоял у единственной раскрытой. Оттуда доносились непонятные постукивания и шорох.
— Так вот, — продолжал командир, — дело против тебя есть только в том случае, если есть заявление. А заявление написала самка этого умника. Вон ее дверь. Все, что тебе нужно — как следует трахнуть ее и убедить забрать заявление.
Я вздрогнул и уставился на командира.
— Скажи, ты этот план долго разрабатывал?
— Чего там разрабатывать? — изумился тот. — Просто вставь ей со всей дури, и дело с концом.
— Может, лучше извиниться? — предположил я. — У вас тут есть цветы?
— Цветов нет. Есть грибы.
Да, грибы — это, конечно, последнее, что хочется дарить безутешной девушке. В задумчивости я шагнул на балкон.
Шелест и треск заметно усилились. Внизу шевелилось нечто, в полумраке создающее впечатление огромного существа, распростертого по полу.
— Как дверь откроешь — сразу комбез расстегивай, с вот такой вот рожей. — Выйдя вслед за мной на балкон, командир показал такую рожу, что я всерьез заволновался о своей невинности. — Так она сразу поймет, что дело — не шутка. Верещать начнет, а ты ей — по морде. Несильно так, чтоб зубы остались. А как упадет…
— Что там? — перебил я, вдосталь пресытившись описанием местных брачных обычаев.
Командир снял с плеча автомат и включил подствольный фонарик. В его свете я долго не мог понять, что за существа копошатся внизу, протягивая к балкону гибкие длинные отростки с шипами на концах. Больше всего они напоминали огромные подсолнухи. Только почему-то ходили, заполоняя пространство платформы.
Попав в круг света, один из подсолнухов выпустил в нашу сторону струйку жидкости со своего отростка. Она не долетела двух метров до балкона.
— А ты ему понравился, — усмехнулся командир. — Это триффиды Уиндема, так их назвал Августин Сантос. Истреблять бесполезно, толпами набегают. Только на моей памяти две станции потеряли. И поезд…
Он повел фонарем, и на приличном отдалении я увидел очертания облепленного триффидами поезда. Ощутил его тихую и безысходную тоску по движению.
— Некоторые умники приходят сюда, чтобы кончать с собой, — поведал командир. — Мы их потому и поселили поближе, чтоб удобней было. Кстати, дверь открытая была. Видно, кто-то уже успел.
Я вздрогнул и посмотрел на командира.
— Так это же она!
— Что? — Командир перегнулся через перила. — Ты видел останки?
— Нет! Но просто… Кому бы…
— Чушь! — Командир за руку выволок меня с балкона. — Ты просто не хочешь ее трахать, вот и тянешь время. Но это — единственный шанс, понимаешь? Готов? Раз, два, три!