Как будто что-то тихонько загудело в машине в ответ на мои мысли. Хотя, может быть, это лишь передалась вибрация от заправочного насоса.
— Теперь ворота открой, — велел парню Франциско. И, как только помещение наполнилось углекислым ветром, прозвучал еще один выстрел.
— Господи боже, — пробормотал я, посчитав эту фразу приемлемой в данном случае. А вот мой эмоциональный двойник вовсю заходился в панике. Может быть, все-таки есть в таком положении вещей некоторые плюсы? Ведь если бы не он, это я бы сейчас рыдал, истерил и вообще вел бы себя неподобающе.
«Ты, как всегда, путаешь причину и следствие, — усмехнулся внезапно успокоившийся двойник. — Это не я краду у тебя эмоции. Это ты меня создал, чтобы брать с меня пример в случае необходимости. И, как скверный писатель, пытающийся логикой вычислить нужные эмоции, раз за разом садишься в лужу. Вот и сейчас это свое „Господи боже“ ты выдал таким тоном, будто спросил: „Да когда же все это уже закончится?“ Хотел показать солидарность с товарищами по несчастью, а сам лишь провел между вами очередную черту. Ты никогда не решишься переступить через эту черту, а им рано или поздно надоест к тебе забегать. И все закончится. Нас снова будет только двое: ты и я».
Дверь захлопнулась, вернув меня в реальность. Реальность оказалась непроглядной.
— Покрути-ка педальки, милая, — попросил Франциско. — И давайте все без ложных надежд: я прекрасно стреляю на слух.
— А мне вот интересно, — с осторожной язвительностью начала Вероника, — как ты потом оправдаешься перед доном? И перед моим отцом?
— А твой отец — некромант?
— Чего? — удивилась Вероника.
— Вот и дон Толедано тоже нет. Не забивай голову глупостями, милая. Крути лучше педали.
Секунд пять спустя послышался мягкий гул хорошо смазанного механизма велотренажера. Почти сразу кабина-салон озарилась светом.
Франциско сел слева, положив одну руку на джойстик, а другой сжимая пистолет.
— Я, вообще-то, тоже стрелок, — сказала Вероника. — Может…
— Береги дыхание, — оборвал ее Франциско и добавил, повернувшись ко мне: — Езжай в строй, да поторапливайся.
Потарапливаться действительно было нужно: таймер на приборной панели отсчитывал последние пять минут до начала гонки. Я запустил движок, Джеронимо прильнул к окуляру перископа, пощелкал переключателями.
— Давай, чисто!
Я врубил задний ход и аккуратно, следуя подсказкам «навигатора», вывел гигантский БТР из ангара.
— Когда начнется, перископ убирай, — инструктировал Франциско. — Штука хрупкая, если снесут — обида выйдет. Только в крайних случаях! А так — радара хватит.
Разворачивая машину, я бросил взгляд на экран радара и увидел семь разноцветных точек, стоящих в ряд. Все цвета радуги. Мы же обозначались белой стрелкой.
— Красный — это дон Толедано, — объяснял Франциско. — По нему стрелять нельзя. Выстрелишь — в клочья разнесут самонаводки.
— Ты это себе сейчас говоришь? — спросила Вероника.
Франциско, кажется, немного смутился, но виду не подал. Я аккуратно подрулил к ряду точек и запарковался. Тут же затрещала рация:
— Франциско! Как это прикажешь понимать?
Франциско схватил микрофон и, облизнув от волнения губы, ответил:
— Дон Толедано, я собрал команду, мы участвуем!
— Рехнулся? А если вас подорвут? Мне что, головой отвечать за этих…
— Не подорвут! — улыбнулся Франциско, глядя на меня блестящими глазами. — За штурвалом — Риверос.
Кабина заполнилась охами, ахами и сдержанной матерщиной. Я понял, что мы подключены к общему эфиру.
Дон Толедано помолчал, обдумывая варианты. Должно быть, сам поступок Франциско говорил о том, что приказывать бесполезно. Это была последняя битва старого наркомана. И дон Толедано предпочел сохранить лицо:
— Мы поговорим о твоем послушании, когда все закончится. А пока, раз уж ты отнял время на жеребьевку, назначаю ваш экипаж комментирующим. И смотри, чтобы тишины в эфире я не слышал!
— Есть! — кивнул Франциско и отчего-то побледнел.
— Перекличка! — скомандовал дон. — Красный Октябрь!
На экране мигнула красная точка.
— Оранжевая Революция! — отозвался второй, и мигнула оранжевая точка.
— Сбежавшие из Желтого Дома! — мигнула желтая.
— Зеленые Береты!
— Голубые Береты!
— Синий Экран Смерти!
— Ультрафиолетовые Отморозки!
— Ну… Э-э-э… Типа, мы… — захрипел Франциско.
Эфир наполнился смехом. «Фриско жжет!» — крикнул кто-то. «Напалмом, как обычно!» — подтвердил другой.
Франциско дулом пистолета яростно чесал голову, по лицу лились водопады пота.