Шейла замолчала в нерешительности, но в этот момент дверь открылась и в спальню вошел Бромхид. На нем был темно-зеленый костюм, белая рубашка и коричневый галстук. Выглядел он как епископ, принимающий участие в важном заседании.
Петтерсон удивленно уставился на него, но в следующий момент немедленно уловил связь между этой парочкой. Бромхид не сказал еще ни единого слова, а Петтерсон уже знал, что он тоже связан с этим делом.
– Может быть, я объясню вам все получше, – сказал Бромхид, косо глянув на Шейлу. – Мы действительно должны ввести мистера Петтерсона во все детали дела.
– Да, – Шейла успокоилась.
Бромхид обошел кресло Петтерсона и уселся на кровать.
– Вы попросили нас выложить карты на стол. Я сделаю это. Вы прочитали завещание миссис Морели-Джонсон? Речь идет о нескольких миллионах долларов. С вашей помощью я предлагаю несколько изменить завещание и отписать ее племяннику полтора миллиона долларов. Ваша доля от этого, разумеется, не уменьшится даже на цент. Я действую, так сказать, в интересах племянника старой леди, который совершенно забыт в завещании. По моему мнению, люди, оставляющие огромные суммы на благотворительные цели, не должны забывать своих родственников.
Слушая спокойный голос Бромхида, Петтерсон тоже успокоился.
– Я и не знал, что у старой леди имеется племянник.
– Да... у нее есть племянник. Правда, нельзя сказать, что это добропорядочный парень. В свои годы он уже имел дела с полицией. Старая леди не симпатизирует ему, но он мне нравится. Шейле тоже. Вот мы и решили помочь ему, изменив кое-что в завещании старой леди.
Бромхид с добродушной улыбкой глянул на Петтерсона. Петтерсон ненадолго задумался, затем кивнул.
– Да. Но по всему видно, вы действуете не только из филантропических побуждений. – Он изучающе глянул на Бромхида. – Племянник получит все деньги?
– Разумеется, нет. Он поделится с нами, – менторским тоном произнес Бромхид.
– И что требуется от меня?
– В первую очередь от вас требуется содействие. Надеюсь, вы понимаете, что я не блефую? Когда дело касается таких денег, блеф очень опасен. Вы понимаете, что наш разговор опять же записывается на магнитофон. – Он глянул на Шейлу. – Ты довольна? Может, прокрутишь запись мистеру Петтерсону еще раз?
Шейла протянула руку и включила магнитофон. Петтерсон услышал свой голос, говорящий: «Я, Кристофер Петтерсон, благодарю Шейлу Олдхилл...» и тому подобное. Особенно то, что касалось старой леди.
Он слушал это, понимая, что попал в ловушку и должен выполнить все требования этих негодяев. Если старая леди услышит это... Он моментально потеряет работу... а уж сто тысяч долларов годового дохода ему не видать, как своих ушей!
– Впечатляет, не так ли? – спокойно сказал Бромхид. – Чистая запись, не правда ли? У меня имеется еще и пара копий.
Петтерсон открыл золотой портсигар, выбрал сигарету и прикурил золотой зажигалкой.
– Я еще раз спрашиваю, чего вы хотите от меня?
– Первое, что мне нужно, это получить завещание.
– Вы можете получить его, но я не понимаю, для чего оно вам нужно. Неужели вы надеетесь подделать ее подпись?
Бромхид кивнул.
– Именно это я и намереваюсь сделать.
– Не кажется ли вам, что вы чересчур самоуверенны, – терпеливо сказал Петтерсон. – Но Вейдман, ее адвокат, не так глуп. Он не даст обвести себя вокруг пальца. Он прекрасно знает подпись миссис Морели-Джонсон.
Бромхид вытащил из кармана блокнот и авторучку.
– Мистер Петтерсон, позвольте провести небольшую демонстрацию. Поставьте вашу подпись на этом листке.
Петтерсон нерешительно глянул на него, потом взял авторучку, быстро расписался и протянул блокнот Бромхиду. Тот внимательно изучил подпись.
– Что ж, это несколько сложнее, чем подпись старой леди. И все же... – Он взял перо и без малейшего колебания воспроизвел подпись Петтерсона, вырвал два листка из блокнота и протянул их Петтерсону.
– Где ваша подпись?
Петтерсон изучил две идентичные подписи, почувствовал, как дрожь пробежала у него по спине. Чем дольше он всматривался в подписи, тем большее смятение овладевало им. Несмотря на свой многолетний опыт работы в банке, он не мог определить, какая из этих подписей подлинная.
– Это можно назвать особым искусством, – заметил Бромхид. – Итак, что вы скажете сейчас? Вы можете быть спокойны по части подделки подписи старой леди. Это для меня не составляет проблемы. Уж ее-то подпись я изучил досконально. – Он вновь царапнул в блокноте и подал листок Петтерсону. – Смотрите...
Петтерсон внимательно изучил подпись, затем сложил три листка, разорвал на клочки и положил в пепельницу.
– Допустим... Подпись старой леди вы подделаете. Но как быть со свидетелями?
Бромхид кивнул.
– Конечно. Я подумал и об этом. У меня есть два свидетеля, которые за небольшую сумму засвидетельствуют хоть перед Господом Богом, что видели, как миссис Морели-Джонсон ставила свою подпись.
Однако Петтерсона это не убедило.
– Нет... Я бы так не делал. Ее адвокат вряд ли поверит в это и обязательно начнет расследование.
– Мистер Петтерсон, вы должны мне поверить, что я все тщательно обдумал. Вы же читали завещание. И вы знаете, что мистер Вейдман, ее адвокат, ничего не получает от старой леди. А я позабочусь о том, чтобы ее адвокат, мистер Вейдман, не оказался забыт в завещании. Скажем, он унаследует три картины Пикассо. Я знаю, он очень хочет это. Я видел, как часто он с вожделением рассматривал их, когда бывал у старой леди. Так что все предельно просто. Она захотела сделать ему сюрприз, составив новое завещание, использовав другого адвоката. Она оставила племяннику полтора миллиона долларов, а ему три картины Пикассо. Неужели вы думаете, что Вейдман осмелится оспаривать завещание, которое дает ему в руки картины стоимостью в пятьсот тысяч долларов? Только идиот мог бы пойти на это.