Петтерсон раздавил сигарету в пепельнице.
– А какова моя роль в этом деле?
– Вы передадите мне завещание, чтобы я смог его переписать. И вы же сообщите Вейдману, что старая леди переписала завещание, воспользовавшись услугами нового адвоката. Кроме того, вы скажете ему, что старая леди переменила отношение к племяннику и хочет оставить ему значительную сумму.
– Вы говорите все так уверенно, словно старая леди уже отходит в мир иной, – сказал Петтерсон.
– План задуман с дальним прицелом, – усмехнулся Бромхид. – Ничто не вечно под луной. Все это лишь вопрос времени.
– Если я пойду на ваши условия и сделаю то, о чем вы просите, я получу обратно пленку с записью разговоров?
– Нет, но можете быть уверены, она не будет обнародована. Ведь это и в наших интересах, в конце концов.
Петтерсон закурил еще одну сигарету. Он попал в ловушку. Если он обратится за помощью в полицию, то наверняка потеряет место в банке, да и наследство старой леди впридачу. И потом – какое ему дело до всяких благотворительных причуд старой леди? Фонд научных исследований вполне может обойтись без каких-то полутора миллионов долларов.
– О'кей, – он поднялся. – Я переговорю на эту тему с мистером Вейдманом, а завещание в запечатанном конверте передам через портье на имя мисс Шейлы Олдхилл.
– Благодарю вас, мистер Петтерсон, – сказал Бромхид.
Некоторое время Шейла и Бромхид прислушивались к затихающему шуму лифта, затем Бромхид улыбнулся.
– Итак, это была прекрасная работа. Нечего беспокоиться.
– Будем надеяться, – Шейла медленно поднялась.
– Ты прекрасно провела дело, – он подошел к открытой двери, ведущей на служебную лестницу. – Это завещание ведь тоже много значит для тебя.
– Да.
После того, как он ушел, Шейла сняла ленту с магнитофона и спрятала в ящике ночного столика.
Она разделась и улеглась в постель. Неожиданно она подумала о Джеральде. Где он? Что с ним случилось? Заботится ли кто-нибудь о нем? Даже когда фальшивое завещание уже будет лежать в банке, дело нельзя считать успешно завершенным. На первый план выйдет время. Все зависит от того, как скоро старая леди покинет этот мир. Она может умереть со дня на день, а может прожить еще лет пять. Шейла вздрогнула. За эти пять лет Джеральд вполне может найти кого-нибудь помоложе.
Лишь когда серый свет приближающегося рассвета проник сквозь окно, Шейла наконец уснула.
Ленч в Линкольн-клубе всегда был событием. Ресторан клуба был самым изысканным и дорогим в городе, а кормили там выше всяких похвал. Петтерсон был удивлен, что Вейдман пригласил его именно туда. Возможно, у Эйба были на то свои причины. Петтерсон никогда раньше не бывал в Линкольн-клубе и был поражен окружающей роскошью.
Его поразил и тот факт, что Вейдман имел собственный столик в дальнем конце зала.
– Мистер Петтерсон? – метрдотель поклонился. – О, конечно, мистер Вейдман уже ждет вас за своим столиком. Пожалуйста, сэр... следуйте за мной.
Метрдотель был похож на полномочного и представительного посла какого-нибудь богатого Южно-Американского штата. Он разрезал толпу, как океанский лайнер воду, то и дело взмахом руки приветствуя знакомых. Перед Эйбом уже стоял бокал с коктейлем, основными ингредиентами которого были джин с мартини. При виде Петтерсона он поднялся и сердечно пожал ему руку.
С магической быстротой перед Петтерсоном появился такой же коктейль, и Вейдман провозгласил тост.
– Рад видеть вас, Крис. Давайте сразу же сделаем заказ. Меню здесь превосходное. Начнем, пожалуй, с копченой осетрины, а закончим фазаном. Согласны?
– Как скажете. – Петтерсону весьма импонировало поведение Вейдмана. – Звучит превосходно.
Вейдман глянул на метрдотеля.
– Итак, копченая осетрина под соответствующим соусом... и все к пен. Как насчет фазана? Хочу, чтобы он был зажарен целиком и на блюде выглядел, будто живой. Вы поняли?
– Нет вопросов, мистер Вейдман.
– О'кей... все, разумеется, со сложным гарниром. Затем водка под осетрину и белое вино под птицу.
Петтерсон, смакуя коктейль, внимательно прислушивался, удивляясь осведомленности адвоката в подобных вещах. Да, этот человек живет в ином мире, с завистью подумал он. Но ничего, в скором времени и он поднимется до такого же уровня. И он терпеливо ждал, пока разговор не примет деловой оборот.
Он уже успел ознакомиться с фальшивым завещанием. Бромхид лично привез его к нему домой. Оно было переписано именно так, как и говорил Бромхид. Да, это действительно мастер своего дела. Петтерсон мог бы поклясться, что завещание написано собственноручно миссис Морели-Джонсон. Из завещания следовало, что миссис Морели-Джонсон решила дать племяннику еще один шанс, завещая ему полтора миллиона долларов. Там же указывалось, что Эйбу Вейдману отходят три картины Пикассо. Два свидетеля подписались под завещанием, некто Фло Мак-Интош и Хильда Грин.
Петтерсон поинтересовался, это эти женщины.
– Нет Проблем, – успокоил его Бромхид. – Они немного подворовывают в отеле. Одно мое слово – и они в тюрьме... так что, нет проблем.
Петтерсон вложил завещание в конверт, скрепил конверт сургучной печатью и утром отдал секретарю Фэллоуза. Секретарь вернула ему записку Морели-Джонсон и заперла конверт в сейф. Вернувшись в кабинет, Петтерсон разорвал записку на клочки. Итак, первая, и самая главная, часть операции была завершена. Оставалось обработать Вейдмана.