– Чепуха! – раздраженно сказала старая леди. – Мистер Фэллоуз всегда превосходно относился ко мне. Уверена, он выдаст завещание и без письменной доверенности.
Петтерсон закрыл глаза. Он понимал, что Фэллоуз, не колеблясь, выполнит любое требование старой леди. На каждое Рождество старая леди присылала ему дорогостоящий подарок, и Фэллоуз всегда помнил об этом.
– Мистера Фэллоуза сегодня нет, – сказал Петтерсон, чувствуя, как от этой лжи пот выступил у него на лбу. – Неужели это действительно так срочно? Ведь ваше завещание находится в надежных руках. Банк отвечает за его сохранность. Без вашей подписи никто не имеет права изъять его... пожалуйста, поймите это, миссис Морели-Джонсон.
Последовала продолжительная пауза, затем она раздраженно сказала:
– О'кей, не буду ставить на уши ваш идиотский банк... Я подожду.
Петтерсон вытащил носовой платок и вытер пот со лба.
– Очень мило с вашей стороны, что вы все понимаете. В пять я принесу доверенность, и завтра завещание будет у вас.
– Как все это сложно, – миссис Морели-Джонсон не скрывала раздражения. – Я хотела прочитать завещание еще сегодня.
– Даю гарантию, что завтра утром вы его получите, миссис Морели-Джонсон.
– Хорошо, – она положила трубку.
Петтерсон без сил откинулся на спинку кресла. При мысли о том, что нужно идти на обед, его замутило.
Ровно в 17.00 Петтерсон нажал кнопку звонка в пентхаузе. В пластиковой обертке он принес букет редких орхидей. По тону голоса старой леди он понял, что та была весьма и весьма не довольна проволочками в получении завещания.
Шейла открыла дверь и отступила в сторону, вопросительно глядя на Петтерсона.
– Я должен поговорить с Бромхидом, – тихо сказал он. – Это очень важно.
Он заметил, как она вздрогнула.
– Когда вы будете уходить, он будет здесь.
Шейла могла слышать, как старая леди сказала:
– Я на вас сердита, дорогой Крис. Проходите, я вас поругаю.
Шейла вошла в свой кабинет и позвонила Бромхиду.
– Приходите в мою комнату, – коротко сказала она и повесила трубку.
Петтерсон оказался совершенно прав. Орхидеи произвели нужное впечатление на старую леди. Миссис Морели-Джонсон была настолько довольна, что забыла отругать его. После «ахов» и «охов» они перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, и миссис Морели-Джонсон перешла к сути дела.
– Крис... дорогой, я подумала о Шейле. Очень милая девушка, такая внимательная... Вы себе просто не представляете. Я хочу отблагодарить ее за заботу, вот почему мне понадобилось завещание. Я хочу оставить ей немного денег.
Мозг Петтерсона лихорадочно работал.
– Никаких проблем, – сказал он. – Достаточно внести в завещание дополнительный пункт. Я могу сам это сделать. Я внесу дополнение и заверю вашу подпись. Ни к чему беспокоить мистера Вейдмана.
Миссис Морели-Джонсон надела очки и глянула на Петтерсона.
– Мне кажется, это будет неэтично. Вейдман всегда вел мои юридические дела.
Петтерсон беспокойно заерзал в кресле.
– Как вам будет угодно, миссис Морели-Джонсон, но Вейдман потребует гонорар, а я могу все сделать бесплатно. Это была последняя отчаянная попытка с его стороны.
– Очень мило с вашей стороны, Крис, но мне не очень хочется обижать мистера Вейдмана. Надо все же привлечь его к этому делу. Что вы скажете, если я оставлю Шейле пятнадцать тысяч долларов?
– С вашей стороны это очень великодушно, – тихо произнес Петтерсон.
– Хорошо! Тогда давайте сюда вашу идиотскую доверенность. Я подпишу ее. Потом сразу же позвоню мистеру Вейдману и отдам необходимые распоряжения.
Петтерсон был в отчаянии. Нужно было выиграть время, чтобы переговорить с Бромхидом. Когда миссис Морели-Джонсон поставила подпись, он сказал:
– Разве вы не знаете? Мистер Вейдман улетел в Нью-Йорк этим утром. Я встретил его незадолго до отъезда. Он вернется лишь в понедельник.
Миссис Морели-Джонсон огорченно всплеснула унизанными кольцами сухонькими руками.
– Вот видите. Что ж, придется ждать, но все же принесите мне завещание завтра. Крис, пожалуйста, – она улыбнулась. – После всего, что вы сказали, я поняла, что это действительно не так срочно. Ведь я не собираюсь умирать завтра.
– Совершенно верно, – хрипло ответил Петтерсон.
– А не выпить ли нам? Думаю, немного шампанского нам не повредит. Сейчас я позову Шейлу.
Для Петтерсона это было уже чересчур. Он поднялся.
– Пожалуйста, простите меня. Я очень занят в это время, так что нужно бежать.
Он поцеловал ей руку, еще раз выслушал благодарность за орхидеи и покинул ее. Проходя через гостиную, он услышал, что старая леди включила магнитофон.
Шейла ждала в вестибюле. Она кивнула в сторону своей спальни. Пройдя туда, он обнаружил Бромхида сидящим в кресле.
Шейла осталась в вестибюле, на тот случай, если ее позовет миссис Морели-Джонсон.
Петтерсон закрыл за собой дверь.
– Она спрашивала меня о завещании, – сказал он, пытаясь скрыть панику. – Нотариальному отделу это может показаться подозрительным. Кто спрашивает завещание два раза за три недели... В этом нет никакого смысла. Заведующий отделом может позвонить ей.
Бромхид кивнул. Его спокойствие несколько уменьшило панику Петтерсона.
– Зачем ей понадобилось завещание?
– Она хочет оставить Шейле пятнадцать тысяч долларов. И, что главное, желает, чтобы необходимую статью в завещание внес Вейдман. Я пытался ее отговорить, но безуспешно.