Бромхид некоторое время смотрел на него, затем вновь кивнул. Его спокойствие начало раздражать Петтерсона.
– Она хотела позвонить Вейдману. Я с трудом отговорил ее, сказав, что он отправился до понедельника в Нью-Йорк.
– Это в самом деле так? – спросил Бромхид.
Петтерсон покачал головой.
– Нет.
– Это опасно.
Петтерсон ударил кулаком по ладони.
– А что мне еще можно было сказать? – вспылил он. – Я в любом случае должен был воспрепятствовать ей связаться с адвокатом.
– Тоже верно. – Бромхид некоторое время думал. Завтра двадцать первое. Ему стало ясно, что он спланировал операцию на самый последний момент. – Не предпринимайте ничего... Ждите.
– Ничего не делать? – Петтерсон недоверчиво смотрел на него. – Что за ерунда? Нужно что-то предпринять.
Бромхид махнул рукой, показывая, что надо говорить потише.
– Вы получите свои сто тысяч годового дохода, – спокойно сказал он. – Все остальное не должно вас беспокоить. Ничего не предпринимайте.
– Но завтра я должен привезти ей завещание!
– Не надо. Оно ей не понадобится.
Петтерсон взглянул в рыбьи глаза Бромхида и почувствовал, как холодок пробежал у него по спине.
– Но она ждет... Она... – Крис умолк.
Бромхид поднялся.
– Если вы хотите соблюсти ваши интересы, мистер Петтерсон, лучше не задавать вопросы. Но все же делайте, что я сказал: то есть, ничего. – Он подошел к двери и, остановившись, добавил: – Но, конечно, если вы не хотите ста тысяч долларов годового дохода, то отдайте старой леди завещание, позвоните мистеру Вейдману и сообщите, что случилось. Со своей стороны, я передам ей магнитофонную ленту. Так что решайте сами.
Кровь отхлынула от лица Петтерсона. Он вдруг понял, что должно произойти.
– Все в порядке, – сказал он севшим голосом. – Если вы мне так советуете, то так и будет. Но что я должен сказать, если она позвонит мне?
– С чего вы решили, что она вам позвонит? – с этими словами Бромхид вышел из спальни.
Петтерсон похолодел. Он вдруг понял, что влип в такую историю, которая выходит далеко за рамки мошенничества, но блеск золота уже ослепил его. Ведь надо было думать и о себе. Придется во всем положиться на Бромхида. Слишком глубоко он завяз в этой истории. Обратной дороги нет!
Петтерсон вышел в вестибюль и открыл входную дверь пентхауза. Он видел, как Шейла на террасе ставит орхидеи в вазу. Он подошел к лифту и, войдя в кабину, нажал кнопку первого этажа.
Спускаясь вниз, он чувствовал себя совершенно разбитым. В этой ситуации он ничего не может изменить... нужно во всем довериться Бромхиду. Завтра утром, если не произойдет чего-нибудь экстраординарного, она обязательно позвонит и спросит, почему он не едет.
«Если вы не хотите потерять свои деньги, мистер Петтерсон... ничего не делайте».
С тех пор, как он прочитал завещание старой леди, он не мог думать ни о чем, кроме как о деньгах, которые должны были отойти к нему. Он, конечно же, оставит банк. Полностью сменит весь свой гардероб. Закажет билет на суперлайнер «Квин Элизабет» и совершит круиз по Европе. Вначале Лондон. Разумеется, остановится в отеле «Дорчестер», затем Париж, отель «Плаза». И девочки... девочки! Две недели в Риме. Южное солнце так успокаивает. Он даже может остаться там на целый сезон. Капри – это же чудо!..
Но едва лифт остановился на первом этаже, он вновь вернулся к действительности. Ничего не делать! Ему казалось, что это кошмарный сон. Бромхид! Он казался таким уверенным. Ничего не делать! Не делать!
Дверь лифта бесшумно раскрылась, и он вышел в холл.
– Привет, Крис!
Он оглянулся, и его сердце едва не остановилось от ужаса. С широкой улыбкой к нему приближался человек, которого здесь он совсем не ожидал увидеть: Эйб Вейдман. Продолжая улыбаться, он дружески пожал руку Петтерсону.
– Вот так сюрприз, Эйб! Что вы здесь делаете?
– Думаю нанести визит вежливости старой леди... она любит такие знаки внимания. Заодно еще раз гляну на Пикассо. Вы были у нее?
– Да, – мозг Петтерсона отказывался работать, и лишь громадным усилием воли он взял себя под контроль. – Послушайте моего совета, Эйб, не ходите туда, она в очень плохом настроении.
Вейдман удивленно поднял брови.
– А в чем дело?
– Почем я знаю. Бывает, временами на нее находит. Да вы и сами ее знаете. Дело в возрасте, я думаю. – Он подхватил Вейдмана под руку. – А не выпить ли нам?
Эйб заколебался, потом пожал плечами:
– Ну, если у нее плохое настроение...
Они направились в сторону бара. В это время открылась дверь, лифта и оттуда вышел Бромхид. Увидя их, он нахмурился. Это могло быть опасным. Он повернулся и вновь поднялся в пентхауз.
Поднимаясь наверх, он подумал, что сейчас самое время позаботиться о надежном алиби.
Он вошел в тот момент, когда миссис Морели-Джонсон как раз собиралась сесть за пианино. Она сняла драгоценности и положила их в шкатулку. Увидев Бромхида, она вопросительно глянула на него.
– Простите, мадам.
Старая леди сощурилась, пытаясь рассмотреть его.
– Это вы, Бромхид?
– Да, мадам.
– Что вы хотите?
– "Роллс-ройс" нуждается в сервисном обслуживании, мадам. Если вы не будете против, рано утром я поеду в Лос-Анджелес. Я вернусь к пяти часам дня.
– Лос-Анджелес? Но ведь это так далеко!
– Только там имеются приличные станции сервисного обслуживания. Как вы понимаете, мадам, «роллс-ройс» довольно редкая машина.
– Но вы будете отсутствовать практически весь день? Я право не знаю... У меня на завтра ничего нет, Бромхид?
– Я узнал у мисс Олдхилл... На завтра ничего не запланировано.
Она сыграла несколько нот.
– Хорошо. Не забудьте захватить с собой еду, Бромхид.
– Да, благодарю вас, мадам.
Какое-то время он оставался на месте, слушая ее игру. Хотя он и был лишен музыкального слуха, шестым чувством он понял, что у старой дамы незаурядный талант.