– Да… забавная старушка. Но у нее случаются приступы дурного настроения. С этим надо быть начеку… от нее можно ждать любого фортеля.
Шейла пила крюшон, избегая взгляда Паттерсона.
– Такое свойственно большинству людей. – Наконец она подняла голову, посмотрела на Паттерсона. – Разумеется, пока я прожила у нее лишь несколько дней.
– Да, да. – Паттерсон тепло улыбнулся. – Но я могу предостеречь вас, поскольку признаки ее дурного настроения мне известны. Она начинает теребить браслеты и что-то напевать себе под нос. Если вы это заметили, удвойте бдительность. Выполняйте любое ее желание. Понимаете? Ни в чем ей не перечьте… просто делайте то, о чем она просит. Я говорю вам об этом лишь потому, что мои советы помогут вам освоиться у миссис Морели-Джонсон.
Шейла кивнула, провела пальцем по запотевшему бокалу.
– Благодарю вас.
Паттерсон откинулся на спинку кресла, довольный, уверенный в себе.
– Я знаком с ней уже четыре года, и мне всегда удавалось держать ее в руках… даже когда она бывала мрачнее тучи.
Шейла отпила от бокала.
– Но она же влюблена в вас.
Паттерсон изумленно вытаращился на нее, затем понял, что она не спрашивает, а лишь констатирует, и улыбнулся, пробежав рукой по безупречно уложенным волосам.
– Не влюблена, конечно, но что-то в этом роде, – согласился он. – Будь она лет на двадцать моложе, мне пришлось бы соблюдать предельную осторожность. – И рассмеялся.
Затянувшуюся паузу прервала Шейла:
– Женщины, разумеется, находят вас неотразимым.
Паттерсон вновь откинулся на спинку кресла. Фраза эта наверняка имела какой-то скрытый смысл. Он знал, что женщин влечет к нему, но из всех его знакомых лишь Шейла прямо сказала ему об этом. Он допил крюшон, скорчил гримаску.
– Возможно, большинство женщин… но не вы.
Шейла смотрела на танцоров.
– Почему вы так решили?
Пальцы Паттерсона сжали вилку, повернули, подняли со стола, положили обратно. Ответить он постарался ровным голосом, не выдавая обуревающих его чувств.
– Я чувствую, что между нами какой-то барьер… Вы безразличны ко мне.
Шейла ответила долгим взглядом, отодвинула кресло, встала:
– Потанцуем?
Свободного места на танцплощадке было маловато, они тесно прижимались друг к другу, и Паттерсон мог поклясться, что никогда еще не получал такого наслаждения от танца. В какой-то момент Шейла коснулась кончиками пальцев его шеи, и этого хватило, чтобы у Паттерсона учащенно забилось сердце, а кровь ударила в голову.
Едва они вернулись к столику, подошел и метрдотель.
Не советуясь с Шейлой, Паттерсон заказал королевские устрицы и грудку цыпленка в сметанном соусе с рисом и трюфелями.
– И я думаю, Pouilly-Fume1, Жан… если вы не можете предложить что-то получше.
– Полностью согласен с вашим выбором, мистер Паттерсон. – Метрдотель поклонился и отошел от стола.
– Вы, я вижу, знаток французской кухни, – заметила Шейла.
Паттерсон сиял как медный таз. Похвалу он впитывал словно песок воду.
– Ну, в общем-то… – Он неопределенно взмахнул рукой. – Вы изумительно танцуете. Это не комплимент, но факт.
– Вы тоже.
Вновь над столиком повисло молчание. На этот раз его прервал Паттерсон:
– Но вы должны признать, что нас разделяет барьер.
Шейла покачала головой:
– Крис… не ждите от меня слишком многого за столь короткий срок. – Она накрыла его руку своей. – Мы же не собираемся умирать завтра. У меня такое ощущение, что вы все привыкли получать сразу. Я же отношусь к тем, кто не спешит с решениями. Должна подумать, оглядеться, все взвесить. Попытайтесь понять меня.
Пылая от страсти, Паттерсон схватил ее руку.
– Но мы можем умереть завтра. Откуда нам знать, что написано у нас на роду. По мне, ничего нельзя откладывать на потом. Через несколько часов мы поедем в город, и в нас может врезаться грузовик. А вы говорите, мы не собираемся умирать завтра. Да мы можем оказаться на том свете уже сегодня. Неужели вы не чувствуете, что мы все живем на занятое у судьбы время? И я уверен, что мы должны брать от жизни как можно больше и незамедлительно, используя любую возможность, потому что второго случая может и не представиться.
Шейла убрала руку.
– Разве вы не верите в рок? Если что-то должно случиться… случится обязательно.
– Я не верю в ожидание. Да… я верю в рок, но также знаю, что могу одурачить рок, не ожидая от него милости.
Принесли устрицы, и им пришлось прервать разговор. Официант плеснул Паттерсону вина. Тот пригубил бокал, одобрительно кивнул, официант налил вина Шейле и ему и вновь оставил их вдвоем.
– Я вас понимаю, – Шейла раскрыла устрицу, – но, пожалуйста, не подгоняйте меня, Крис. Я не привыкла к спешке… такой уж я уродилась. Чтобы сблизиться с вами, мне нужно время. – Она улыбнулась, и непроницаемая пелена спала с голубых глаз. А от того, что увидел в них Паттерсон, во рту сразу пересохло.