Аккорд замер на полуноте. Августин вскочил, сбивчиво попрощавшись, притихший Равиль недоуменно смотрел ему вслед.
И все же хорошо, что Густо ушел! С Ксавьером он разминулся буквально на пару минут и очень может быть, что они даже встретились на лестнице, потому что первые слова мужчины были о музыканте:
— Завел себе нового приятеля, лисенок?
— Да… — тихо проговорил Равиль, не отрывая взгляда от одеяла, в которое кутался. Отрицать что-либо было бессмысленно.
Однако по-видимому Таш сегодня был в превосходном настроении, и ожидаемой пощечины так и не последовало. Ксавьер потрепал юношу по щеке, заметив только:
— Ты же будешь вести себя аккуратно, да золотко? — и благодушно добавил после кивка. — Это правильно, я же не зверь какой и не люблю тебя наказывать. Просто слушайся и все будет хорошо.
— Хорошо… — эхом отозвался безжизненный шепот.
Довольный жизнью и собой, мужчина сбросил верхнюю одежду, но в постель забираться не торопился.
— Иди ужинать, малыш, — раздался его голос из соседней комнаты.
— Мне не хочется…
Равиль сжался, когда Таш оказался около кровати.
— Что я только что сказал? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.
Правильный ответ был очевиден.
— Слушаться, — проговорил юноша занемевшими губами.
— Вот именно! — одеяло было отброшено, его вытащили из кровати, вздернув на ноги.
Ксавьер с удовольствием оглядел встрепанного рыжика в одной рубашке, сползшей с плеча — хорош лисенок! Сложен он все-таки, что надо: эти ноги, ровные как колонны, полушария ягодиц половинками спелого персика, гладкая спинка, точеная шея, и кудри настоящей гривой… а что мордашка бледновата легко исправить!
— Снимай, — коротко распорядился мужчина, отпуская его и направляясь обратно в первую комнату.
Кроме сорочки на нем ничего не было, так что к чему относится приказ, Равилю переспрашивать не пришлось. Стараясь унять жалко дрожащие руки, он стянул с себя рубашку и застыл, прижав ее к груди, отчаянно сожалея, что пол не может сейчас провалиться под его ногами.
— Ну, где ты потерялся? — бросил мужчина, вольготно устроившись у стола с принесенным слугой ужином. — Иди сюда!
Собственная изобретательность будоражила кровь, а у лисенка глазищи мгновенно стали на пол лица.
— Что? — непонимающе выдохнул Равиль, недоверчиво глядя на хищно улыбающегося мужчину.
— Сюда иди!! — рявкнул Таш с удовольствием отмечая, как юноша вздрогнул.
Спасибо господи, за маленькие милости твои, — хоть бояться начал и дерзить перестал, да и кладбищенскую статую изображать тоже уже не выходит.
— Хватит разыгрывать из себя монашку! — пренебрежительно фыркнул Ксавьер. — Можно подумать, я чего-то у тебя не видел…
И добил:
— … как и еще половина мужиков со всего света!
Равиль побелел так, что казалось, вот-вот начнет светиться. Оцепеневший юноша едва мог дышать от затопившего его унижения, не говоря уж о том, чтобы пошевелиться, но самое страшное было то, что промедлением он лишь делал себе хуже и знал об этом.
— Тебе похоже нравится испытывать мое терпение, золотко, — в голосе мужчины прибавились угрожающие нотки, подтверждая его самые черные мысли, а руки Таша потянулись к ремню. — Я тебя, скромник ты мой, сейчас так по улице прогоню, если ты наконец не отомрешь и не пошевелишь лапками!
Равиль сам не понял, как оказался у стола, по-прежнему судорожно прижимая рубаху к груди. Голова кружилась и слегка подташнивало. Его дернули за руку, заставляя почти упасть на колени к мужчине, ткань полетела в сторону.
— Вот так, — Ксавьер провел ладонью по груди юноши к животу, больно ущипнув ногтями сосок. — Не бойся, золотко, здесь мы одни, и Шарло никого постороннего не пустит. Любоваться твоей красотой я предпочитаю в одиночестве.
И на том спасибо! — Равиль слабо вздрагивал, прикрыв глаза. Чтобы не тревожить черные от синяков ягодицы и бедра, пришлось сесть почти верхом, пошло раздвинув ноги, и бесстыдная поза пришлась мучителю по душе. Мужчина немедленно с энтузиазмом принялся теребить в паху юноши, щипая и тиская в издевательском подобии ласки, вторая рука крепко держала за поясницу, лишая возможности сколько-нибудь отстраниться.