— Аль-хиджама, — продолжал меж тем вещать пожилой медик, пристально следя за тяжелыми темными каплями, падающими в медный тазик, — как наверняка известно такому достойному молодому человеку, приветствуется почитателями Аллаха, столь сведущими в науке, коею почел своим призванием ваш покорный слуга. Пророк Мухаммад говорил: «Целительная сила находится в трех вещах: в глотке меда, в кровопускании и прижигании. Пророк делал кровопускание в верхней части спины, меж лопаток и на шее, но вена на руке в нашем случае более удобна…».
Он даже подмигнул юноше, чем окончательно ввел Равиля состояние прострации.
— Горячка чувств может быть весьма опасна, и перейти в горячку более прозаическую, — наставительно закончил метр Парри, перевязывая его руку и вливая в и без того замученного, несчастного юношу нечто, разившее валерианой, настолько, что оставалось удивляться, как сюда еще не сбежались все коты в округе.
И удалился, авторитетно заявив чете Грие:
— Я вижу недостаток флегмы и явный избыток черной желчи. Советую, не потреблять горячую пищу.
За его спиной супруги не сговариваясь переглянулись, Равиль же к этому времени уже крепко спал, как может спать только измученный до крайности человек.
Он проснулся лишь следующим утром, еще до рассвета, и не торопился ни вставать, ни оповещать кого-либо о своем самочувствии. На свежую голову стыд накрыл юношу с удвоенной силой, как штормовая волна.
Да что же с ним творится?! Господи, это же надо до такого докатиться… Закатить истерику, как буйнопомешанному, куда там пляске Святого Витта, а потом грохнуться в обморок, как перетянутая корсетом хлипкая барышня. И было бы из-за чего! Из-за простых слов, означающих, что за него беспокоятся и заботятся, что он не пустое место, о котором забывают сразу, как только вынут член из растраханной задницы, успешно облегчив себе напряжение в чреслах.
Чего на стенку лезть, ведь не было у него никогда ничего даже близко напоминающего подобное отношение! Ну не любит его Ожье в лирическом плане, так, как говорится, любовь предпочитает равных, а по сравнению с Ним Равиль и есть мелочь… В любых смыслах.
Ни один человек никогда не сможет с ним сравниться, и мечтать о взаимности, пожалуй, действительно было глупо и самонадеянно, — четко обозначил для себя юноша.
И сорвался он глупо! Ведь сам все решил, определил, что его безумие больше продолжаться не должно. Он может так жить, сможет научиться испытывать к другому мужчине привязанность, влечение, интерес. Сможет переступить свое прошлое общей подстилки и начать жизнь с чистого листа… Да и, спрашивается, может ли Ожье относиться к нему иначе, чем к недоразумению, после эдаких ребяческих выходок?
Юноша встал с постели и занялся своими повседневными обязанностями, не обращая внимания на слабость. А когда с утра пораньше заявился Ксавьер со своим предложением, Равиль больше ни минуты не сомневался в своем поступке.
— Ты что-то бледный сегодня, — Ксавьер сидел рядом, обнимая юношу за плечи, и второй рукой как всегда накручивал темный локон на палец.
— Нездоровится, — это была почти правда.
— Не из-за вчерашнего ли? — приподнял бровь мужчина, о скандале он уже знал от слуг, пусть и не в подробностях.
— Нет, — коротко уронил Равиль.
— Что произошло?
— Ничего особенного.
Равиль слегка отстранился, поморщившись: соврать получилось не очень складно. Обманывать не хотелось вовсе, но не заявлять же прямо «я люблю другого, а тебя еще только попытаюсь, уж не обессудь»…
— Поль, — серьезно и где-то даже проникновенно вдруг обратился к юноше Ксавьер, неумолимо прижимая его к себе все плотнее, — малыш, ты ведь знаешь, что нравишься мне. Очень нравишься. Я бы сказал «люблю», но это слишком громкое слово, и упоминать его пока рано. Но… я уеду еще до конца месяца и надолго.
Распахнув глаза, Равиль растеряно ждал продолжения, и оно не замедлило последовать.
— Я прошу тебя поехать со мной.
Предложение было настолько неожиданным, настолько не походило на все, что юноша мог ожидать, что он не сразу нашелся, что сказать, да и вопрос вырвался до нельзя глупый:
— Для чего?
Не такая уж и глупость, хотя как посмотреть. Ксавьер от души рассмеялся, — а то могут быть какие-то сомнения для чего!
— Поль! Ты чудо… — развеселившийся мужчина легонько чмокнул юношу у ушка, не обратив внимания на то, что Равиль едва не дернулся в сторону, но сдержался в последний момент и только тихо перевел дыхание. — Во-первых не «для чего», а потому что. Потому что я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Я хочу, чтобы мы были вместе, а как я слышал, потомки римлян на связь двух мужчин смотрят более свободно…