В страхе перед этими перспективами Шлезингер выступает против детерминистического понимания истории и ратует за якобы исключающее историческую необходимость абстрактное «многообразие» возможных путей развития общества. Марксистско-ленинское понимание современных общественно-исторических перспектив он, как и другие апологеты капитализма, объявляет чересчур жестким и прямолинейным.
Буржуа готов двигаться куда угодно, лишь бы не к социализму. И его идеологи, утверждавшие в свое время, что от феодализма человечество может перейти лишь к капитализму, ныне заявляют, что от капитализма можно развиваться в любом направлении, что никакой исторической необходимости не существует. Отсюда многочисленные буржуазные теории «третьего пути», теории «народного капитализма», государства «всеобщего благоденствия», «смешанной экономики» и т.д. «Неидеологическая» концепция г-на Шлезингера является плотью от плоти этих идеологических доктрин.
Результатом прагматического игнорирования (или субъективистского истолкования) очевидных исторических фактов является следующий вывод нашего автора: основное противоречие современной эпохи заключается не в противоречии между социализмом и капитализмом, а в борьбе между теми, кто обладает идеологией и действует в соответствии с нею, и теми, у кого нет идеологии и кто руководствуется опытом. «Основным конфликтом нашего времени, можно сказать, – всемирной гражданской войной, – утверждает А. Шлезингер, – является борьба между теми, кто считает мир единым, кто верит, что мир развивается в одном направлении, шествует по одному предопределенному пути, и теми, кто утверждает, что человечество и в будущем будет двигаться в разных направлениях и приходить к различным выводам, в зависимости от конкретных исторических традиций, целей и систем ценностей различных народов» (стр. 15). Итак, основное противоречие нашей эпохи, как полагает г-н Шлезингер, – это противоречие между догматиками, придерживающимися ложных воззрений на историю человечества, ее настоящее и будущее, и теми, кто отвергает догмы, прислушивается к опыту и поэтому свободен (насколько это вообще возможно) от грубых ошибок: Но если дело обстоит действительно так, то почему же во всемирном соревновании между социализмом и капитализмом социализм и его идеология одерживают все новые и новые победы?
Поскольку А. Шлезингер – прагматист, он объясняет этот факт (не говоря о нем прямо) тем, что идеология есть определенное верование, влияние которого не зависит от истинности и совершенно аналогично влиянию наркотика: хотя вред его доказан, но тяга к нему не исчезает.
В данном случае Шлезингер опять-таки приписывает «идеологии вообще» структуру консервативной идеологии, вырождающейся, как это можно наблюдать на примере современной американской пропаганды, в вульгарную технику одурманивания масс, эксплуатации человеческих слабостей и предрассудков. Конечно, и этот дурман может в течение достаточно длительного времени господствовать над умами, но тем тяжелее, тем болезненнее похмелье, наступающее в тот момент, когда идеологический наркотик выдыхается, когда наступает кризис ценностей. Яркий пример этого – катастрофически быстрое распространение в современной буржуазной философии (а также и в обыденном сознании массы людей) настроений безысходности, отчаяния, приспособленческого цинизма.
Что же касается влияния идеологий, обладающих качеством исторической действенности, то оно объясняется реальной связью с определенными общими потребностями социально-экономического развития, с интересами классов и социальных групп, в наибольшей степени способных отстаивать и реализовать эти потребности. Последнее особенно ясно видно на примере социалистической идеологии.
А. Шлезингер пытается представить дело так, будто определенные народы пошли по пути социализма потому, что они были «заражены» социалистической идеологией. Он опасается, как бы социалистическая «инфекция» не привела к массовому «заражению» социалистическими идеалами народов капиталистических стран. В таком случае эти народы пошли бы по пути социализма. Это типичное для идеалиста рассуждение приводит А. Шлезингера к выводу, будто противоположность между социализмом и капитализмом есть, в сущности, противоположность между идеологией и… демократией. Вывод парадоксальный, но совершенно неизбежный при том извращенном понимании общественного развития и идеологии, которое свойственно большинству буржуазных идеологов. Поскольку г-н Шлезингер не оригинален в этом вопросе, сошлемся на известного социолога К. Поппера, влияние которого весьма значительно в Англии и США.