В.И. Ленин всесторонне развивал учение Маркса и Энгельса на основе опыта новой исторической эпохи. Великая Октябрьская революция и победа социализма в СССР явились всемирно-историческим подтверждением великой жизненной правды марксизма-ленинизма. Но не только подтверждением. Опыт социалистического строительства в СССР и других странах получил свое отражение в дальнейшем развитии марксистской теории, которое осуществляется в наши дни марксистами всех стран мира.
Марксизм есть наука об обществе и вместе с тем идеология рабочего класса. Существует научная и ненаучная идеология, подобно тому, как существует наука и псевдонаука. Если общественное сознание современной буржуазии является лженаучным, то из этого отнюдь не следует, что всякая идеология лженаучна. Поскольку до возникновения марксизма, строго говоря, не существовало научной идеологии (несмотря на то, что буржуазия в ту пору, когда она была прогрессивным классом, создала политическую экономию, материалистическую философию и т.д.), постольку Маркс и Энгельс сплошь и рядом употребляли понятие идеологии в отрицательном смысле, для обозначения извращенного отражения общественного бытия в сознании тех или иных классов и их теоретиков, идеологов. Именно это имел в виду Энгельс, когда писал: «Идеология – это процесс, который совершает так называемый мыслитель, хотя и с сознанием, но с сознанием ложным. Истинные побудительные силы, которые приводят его в движение, остаются ему неизвестными, в противном случае это не было бы идеологическим процессом» (Избранные письма. 1948, стр. 462). Однако Энгельсу, так же как и Марксу, никогда не приходило в голову утверждать, как это делает А. Шлезингер, что осознание людьми своего общественного положения, своих интересов и связанных с ними социальных задач ни при каких условиях не может принять научную форму. Основоположники марксизма создали эту научную форму общественного сознания рабочего класса, научную социалистическую идеологию.
На первый взгляд может показаться, что г-н Шлезингер воюет против всякой идеологии; при ближайшем же рассмотрении оказывается, что он ведет войну лишь против научной идеологии, то есть прежде всего против марксизма. Почему же он становится в позу ниспровергателя всякой идеологии? Да именно потому, что буржуазная идеология давно уже потеряла кредит у значительной части трудящихся капиталистических стран.
Предложенная А. Шлезингером форма ниспровержения «идеологии вообще» насквозь идеологична: всюду, где он выступает с критикой, ее объектом оказываются вполне определенные, социалистические идеалы, и всюду, где Шлезингер пытается рассуждать позитивно, он обнаруживает глубокое родство своих идей с наиболее апологетичными, наиболее доктринерскими и антинаучными социально-историческими концепциями. По всему фронту критики г-н Шлезингер противопоставляет марксизму современную – маскирующуюся, насквозь софистичную – буржуазную идеологию. Осторожная, расплывчатая, неопределенная форма, в которой она выступает сегодня на арене классово-политической борьбы, может быть, лучше всего доказывает, что мы имеем дело с глубоко кризисным явлением, с духовным продуктом общества, утратившего всякую историческую перспективу.
12. 1967 № 4 (стр. 119 – 130).
Философия и обыденное сознание
Приговор, который спекулятивно-идеалистическая философия многократно выносила материалистическому миропониманию, обычно гласил: материализм, собственно говоря, не философия, а обыденное сознание, которое, будучи лишено культуры мысли, некритически относится к своим собственным предпосылкам и не подозревает, что необходим критический анализ чувственных данных и своей собственной уверенности в их истинности. Поскольку обыденное сознание не спекулятивный миф, а нечто фактически существующее, необходимо исследовать действительное отношение материализма и идеализма к этой своеобразной форме отражения объективного мира. Это необходимо не только для опровержения идеалистической аргументации, но и для позитивного исследования того значения, которое имеет для философии повседневный опыт людей и связанное с ним обыденное сознание. Последнее может быть предметом изучения социологии, истории, социальной психологии, этнографии и других наук. Нас в данном случае интересует преимущественно гносеологическое и историко-философское рассмотрение данного вопроса.
Обыденное сознание, как его характеризуют В. Келле и М. Ковальзон, – это «сознание массы людей, возникающее в процессе их повседневной будничной практики… В отличие от идеологии и науки последнее (обыденное сознание. – Т.О.) не поднимается до теоретического понимания действительности, а ограничивается рамками эмпирического опыта, закрепляется в традициях, нравах, обычаях и т.п.» (В. Келле, М. Ковальзон. Формы общественного сознания. М., Госполитиздат, 1959, стр. 23 – 24). Мы в основном согласны с этим определением, но хотим лишь подчеркнуть, что обыденное сознание – весьма сложное, многослойное, противоречивое образование, складывающееся из совокупности привычных (постоянно воспроизводимых непосредственными условиями жизни) восприятий, переживаний, представлений, понятий, которые возникают частью стихийно, частью под влиянием воспитания, обучения, личного опыта. В этом смысле обыденное сознание не может быть сведено к совокупности одних лишь эмпирических представлений. Многообразие обыденного сознания, так же как и обыденного опыта, делает невозможной его однозначную оценку.