Если мифология утверждала, что мир создан из Хаоса божественными титанами, то Фалес провозгласил: все существующее – и вещи, и люди, и даже боги – возникло из воды. Фалес, как мы видим, не отрицал существования богов, но он пытался дать естественное объяснение даже сверхъестественному, наличие которого им не отвергалось. Его цель: объяснить природу и даже сверхприродное (если оно существует) из самой природы.
Демокрит говорил, что он предпочел бы открытие действительной причины какого-либо явления природы всем богатствам персидского царя. Эта высочайшая оценка теоретического знания, убеждение в его величайшем значении для человеческой жизни составляет один из важнейших исторических отправных пунктов философии.
Мы не знаем, действительно ли верили современники первых греческих философов в то, что Млечный Путь – разбрызганное молоко Геры. Но когда Демокрит заявил, что Млечный Путь есть не что иное, как скопление звезд, это, по-видимому, было воспринято большинством как святотатство. Анаксагор, утверждавший, что Солнце – громадная каменная масса, навлек на себя преследования. Совершенно очевидно, что эти философские положения представляли собой революционные акты, посредством которых утверждалось самостоятельное критическое, независимое от мифологической и религиозной традиции мышление.
Согласно древнегреческой мифологии, души умерших опускаются в подземное царство Аид, где каждая из них получает награду или наказание за свои земные дела. Античных философов (не только материалистов, но и идеалистов) это утверждение не удовлетворяет именно потому, что оно только утверждение, и притом безапелляционное. Даже те из них, которые согласны с ним, остаются неудовлетворенными, так как всякое утверждение относительно неочевидных вещей должно быть обоснованно. В платоновском «Федоне» Сократ, сославшись на мифологическое представление о бессмертии души, пытается логически его доказать. Если противоположное, говорит он, возникает из противоположного (меньшее из большего и наоборот), то не только мертвое возникает из живого, но и живое из мертвого. Следовательно, полагает Сократ, живое (душа) существовало до рождения человека. Тезис о существовании души после смерти человека Сократ пытается доказать, исходя из другой «аксиомы»: противоположность не может быть противоположна самой себе. Значит, и душа не может стать чем-то себе противоположным, то есть безжизненным, или, скажем, видимым, изменяющимся, распадающимся на части. Таким образом, если одни философы пытаются опровергнуть мифологические (и религиозные) представления, то другие находят в мифологии и религии проблемы, которые они пытаются разрешить с помощью философской спекуляции.
Итак, если философия возникает как антитеза мифологии, то в дальнейшем, в процессе развития классово-антагонистического общества, эта антитеза (философия – мифология) возрождается, воспроизводится в самой философии, в которой, с одной стороны, существуют учения, ниспровергающие мифы и всяческие предрассудки вообще, а с другой – учения, которые «рационально» истолковывают мифологию, религию, пытаются обнаружить в них истину, нравственный смысл, свидетельства о существовании сверхприродного, сверхъестественного. Философия, естественно, не существует вне общества: она отражает его существенные черты. Поляризация философии на противоположные направления находит свое закономерное выражение в формировании специфической проблематики материализма, с одной стороны, идеализма – с другой. Мы, следовательно, обнаруживаем генеалогические корни материалистических и идеалистических воззрений в противоречиях, присущих обыденному сознанию уже на ранних ступенях общественного развития. Мы имеем в виду противоречие между эмпирическими представлениями, обыденным здравомыслием и иррациональными религиозными убеждениями.
Следует далее отметить, что идеалистическая философия обычно превратно истолковывает генезис и специфику философских проблем. Неотомизм, например, доказывает, что повседневный опыт составляет их единственный источник. С этой точки зрения самые фантастические идеалистические представления, явно противоречащие повседневному опыту, являются выводом из него. Неотомист М. Адлер противопоставляет повседневный опыт исторически развивающемуся опыту и знаниям людей. Он полагает, что «ядро обыденного опыта» остается неизменным во все времена и у всех народов. Все философские учения являются, согласно его концепции, лишь различными интерпретациями одного и того же материала обыденного опыта, который «не является ни истинным, ни ложным; он просто таков, каков он есть» (M. Adler. The Conditions of Philosophy. N.Y., 1965, p. 102).