Положение о существовании видовых различий внутри философской проблематики может вызвать возражение, на котором следует специально остановиться: не являются ли общие и особенно наиболее общие философские вопросы, в сущности, неправильно сформулированными научными проблемами, так как каждый общий вопрос может и должен быть расчленен на составляющие его частные вопросы? А если это так, то не существует собственно философских вопросов или же они существуют лишь постольку, поскольку они не осмыслены.
Действительно, любой общий, в том числе и философский, вопрос может быть расчленен на совокупность частных вопросов. Однако философский вопрос тем-то и отличается от других, нефилософских общих вопросов, что он сохраняет свой смысл и значение и после этого разделения на частные вопросы и даже после того, как эти частные вопросы уже решены соответствующими науками. Более того: значение философского вопроса возрастает именно благодаря тому, что он разделяется на множество специальных, частных вопросов, после решения которых вновь осознается значение общего философского вопроса. Так, например, значение проблемы бесконечности в философии, несомненно, возросло вследствие того, что различными сторонами этой проблемы успешно занимаются математика, физика и другие науки, благодаря которым и в философии она получает все более определенное содержание.
Таким образом, наряду с вопросами, которые уходят из ведения философии, и теми, которые остаются в ее компетенции, существуют вопросы, которыми занимаются и философия и частные науки. Они являются одновременно и общими и частными. Психология, антропология, история, медицина, биология по-разному изучают человека. Философия же, осмысливая достижения этих наук, исследует вопрос о природе человека и ее исторически совершающемся изменении, о соотношении индивидуального и общественного, антропологического и социального и т.д. В рамках философии ни один из этих вопросов не является частным и все они – лишь различные аспекты одного и того же вопроса, переходящие друг в друга. Так, например, вопрос о соотношении индивидуального и социального, который, по-видимому, носит специальный характер в психологии, в философии не может быть решен без исследования всех других вопросов, из которых складывается проблема человека. Это коррелятивное взаимоотношение философских проблем, их исторически выявляющееся единство существенно отличают последние от проблематики любой частной науки: в этих науках каждый вопрос связан лишь с некоторой частью других специальных вопросов, но, конечно, не со всем кругом ее проблем.
Проблема в частных науках подобна задаче, которая возникает после выполнения предыдущей задачи. И в этом отношении философские проблемы существенно отличны от проблем частных наук: кажется, что все они возникают сразу, то есть вместе с возникновением философии. В действительности же дело обстоит более сложно.
Философские проблемы в своей первоначальной исторической форме выступают как донаучные постановки вопросов. Этот факт был превратно истолкован О. Контом как свидетельство принципиально донаучного характера всех философских проблем. Между тем суть дела совершенно в другом: развитие философии имело место и тогда, когда еще не было частных наук. Но делать отсюда вывод, что философские проблемы навсегда обречены оставаться донаучной постановкой вопросов, – значит не видеть того, что эти проблемы развиваются. Игнорирование этого обстоятельства неизбежно приводит к метафизической концепции неизменных, непреходящих философских проблем.
И. Кант считал основные философские проблемы априорными, то есть изначально присущими разуму. Но то, что для отдельного индивида априорно, то для предшествующей его появлению на свет истории человечества апостериорно. Кант не придавал значения развитию философии; он находил основные философские проблемы (и притом в готовом виде) уже у Платона и вслед за ним называл их идеями, однако, идеями человеческого разума, что, конечно, противоречит платонизму. Кант, следовательно, существенно видоизменил постановку проблем, которые он находил у Платона, не говоря уже о том, что он обогатил философию новыми проблемами, чуждыми платонизму. Этот пример выявляет возможность уточнения понятия вечной философской проблемы.