Философия марксизма покончила с абсолютизацией категорий во всех ее формах. Становление и развитие диалектического и исторического материализма непосредственно связано с самой решительной критикой догматической абсолютизации результатов познания (к которым, разумеется, относятся и категории), с последовательным отрицанием метафизической интерпретации форм всеобщности, присущих объективной действительности и ее познанию. Маркс, как известно, подверг всесторонней критике метафизику категорий буржуазной политической экономии. В работах Энгельса мы находим обстоятельный анализ естественнонаучных категорий и их метафизической интерпретации. В.И. Ленин разрабатывал учение о категориях как один из важнейших разделов гносеологии диалектического материализма. Необходимость такой целостной разработки учения о категориях была в значительной мере вызвана революцией в физике. Естествоиспытатели оказались в ситуации, которая представлялась им альтернативной: признавая факты, необходимо отказаться от значительной части привычных понятий и категорий, что, по-видимому, несовместимо с сохранением многих завоеваний естествознания прошлых веков. Естествоиспытатели не сознавали, что противоречие, казавшееся им безысходным, было лишь исторически преходящим конфликтом между односторонним, в сущности, метафизическим толкованием понятий и категорий, с одной стороны, и фактами, выявлявшими диалектические процессы в объективной действительности – с другой. Новые факты указывали на то, что метафизическое понимание материи, причинности, необходимости и объективной реальности вообще носит довольно ограниченный, упрощенный характер и заключает в себе значительную степень субъективности. Факты говорили также о том, что момент субъективности, приблизительности, неполноты в известной мере присущ знанию вообще. С этим, разумеется, не могли согласиться метафизические материалисты, поскольку они абсолютно противопоставляли субъективное и объективное, знание и незнание, истину и заблуждение.
Кризис механистического способа мышления, исторически связанного с метафизическим материализмом, был воспринят в условиях буржуазного общества как кризис материалистического мировоззрения вообще. И известная часть естествоиспытателей, склонная к компромиссу с господствующей идеалистической философией (в особенности с ее эклектическими, позитивистскими вариантами), восприняла феноменалистскую «психологию познания» Э. Маха, согласно которой категории представляют собой лишь субъективные, лишенные всякого объективного содержания способы экономной систематизации чувственных данных, как единственно возможный выход из конфликта между научным мышлением и фактами, установленными наукой. Так на почве идеалистического гносеологического истолкования открытий физики, категорий науки и философии родился «физический» идеализм. Среди его исходных положений была и правильная мысль об относительности знаний, на основании которой, однако, делались глубоко ошибочные субъективистские выводы в духе абсолютного релятивизма.
Ход рассуждений «физических» идеалистов был примерно таков. Объекты познания не детерминируют наших представлений о них, так как имеются разные представления об одних и тех же объектах. Изменение наших представлений относительно объектов познания (во всяком случае, значительной части этих объектов) происходит не потому, что эти объекты изменились, а вследствие осознания неудовлетворительности наших представлений, что обычно бывает следствием сопоставления их с другими представлениями, считающимися несомненными или хотя бы более правильными. Нет никакого необходимого, независимого от сознания исследователя, соответствия между высказываниями (истинными или ложными) и соотносимыми с ними предметами. Предмет, о котором высказываются, может быть реально существующим предметом, но возможно также, что это лишь воображаемый предмет. Наши представления о некоторых явлениях, относительно которых мы убеждены, что они безусловно существуют, нередко столь радикально изменяются, что неизбежно возникает вопрос: а существуют ли эти предметы вообще? Нельзя из наличия тех или иных понятий в науке делать вывод о существовании такого рода реальностей, которые этими понятиями предполагаются. Существование вообще не вытекает из понятий, не дедуцируется. Имеются слова, не обозначающие реально существующих вещей, свойств и отношений, то есть лишенные предметного содержания. Из этих общих и самих по себе правильных рассуждений «физические» идеалисты делали далеко идущие философские выводы: если мы обладаем понятиями материи, пространства, времени, причинности, необходимости, то из этого никоим образом не следует, что материя, пространство, время, причинность, необходимость существуют вне нашего сознания. При этом молчаливо допускалось, что убеждение человечества в существовании пространства, времени, причинности вытекает из наличия соответствующих терминов в языке и категорий в науке.