С данного номера журнал начинает публикацию материалов Совещания философской общественности по теме «Философия и жизнь», которая будет продолжена в последующих номерах.
К 40-летию журнала в разделе «Философская публицистика» помещена статья старейшего работника редакции журнала, редактора отдела Ц.Г. Арзаканяна «Философская мысль и философский журнал».
Перестройка в философии, как и во всех других областях, требует прежде всего трезвого и безбоязненного осознания существа наших недостатков и путей их устранения. Нас, философов, часто и, увы, с полным основанием упрекают в схоластических словопрениях, беспредметных, лишенных проблемного содержания, спорах о дефинициях, о значении терминов. Надо сказать, что у многих наших философов этот упрек вызывает недоумение: они далеко не отличаются той утонченностью мышления, той скрупулезностью понятийных дистинкций, которые были свойственны схоластам. И тем не менее мы действительно не свободны от схоластической игры в дефиниции, переливания из пустого в порожнее, что как раз и составляло одну из отличительных черт схоластики. Основная черта схоластического философствования заключалась, как известно, в убеждении, что истина уже известна (она-де изложена в священном писании) и задача заключается лишь в том, чтобы эту истину разъяснить, подтвердить, проиллюстрировать, связать ее с другими, также уже установленными и не подлежащими пересмотру истинами. Подавляющую часть сочинений схоластов составляли комментарии. Между тем действительное научное (в том числе и философское) исследование представляет собой такого рода поиск, результаты которого не могут быть заранее известны. Научное открытие, а именно оно и составляет цель исследовательского поиска, есть стремление выявить еще неизвестные факты, закономерности, истины. Там же, где нет этой работы, направленной на открытие еще не известного, там, конечно, возможна популяризация установленных наукой истин, разъяснение сложных вопросов общедоступным языком. Но когда такая безусловно нужная, полезная работа, которой не без успеха занимались (и занимаются) многие наши философы, подменяет исследование или, что еще хуже, выдается за таковое, впадение в схоластический вербализм становится неизбежным.
Нас, философов, да и вообще обществоведов, справедливо упрекают в том, что мы не находимся на уровне насущных потребностей социалистического строительства, далеки от живой жизни, болевых точек нашей действительности. И этот упрек, надо прямо сказать, сплошь и рядом не доходит до сознания многих философов. Они ссылаются на сотни опубликованных философами книг, посвященных движущим силам социалистического общества, социалистическому образу жизни, противоречиям развития социалистического общества, своеобразию научно-технической революции в условиях социализма, создающего оптимальные условия для развития производительных сил, отношениям между социалистическими нациями, критике и самокритике, социалистическому соревнованию, социалистическому гуманизму, культуре и т.д. В чем же в таком случае, недоумевают эти философы, заключается наш отрыв от практики, если мы писали главным образом о практике, о преимуществах социалистической системы хозяйствования по сравнению с капиталистическим способом производства? Этим впадающим в недоумение, в растерянность философам следует сказать: отрыв от жизни, от самых насущных проблем социалистического строительства, о которых в полный голос сказал XXVII съезд КПСС, заключается в некритическом, догматическом отношении к нашей социалистической практике, практике хозяйствования, планирования, управления и т.д. Догматическое отношение к теории марксизма-ленинизма дополнялось, таким образом, догматическим отношением к практике. В этом, по моему глубокому убеждению, суть дела. Никто не собирается отрицать того факта, что у советских философов имеются бесспорные достижения в области логики, теории познания, методологии научного исследования, истории философии. Никому, кроме невежественных людей или упорных приверженцев технократического мышления, далеких от понимания громадной роли гуманитарных наук в общественном развитии, не приходит в голову принижать значение философии вообще, марксистско-ленинской философии в особенности. Обвиняют не философию, а философов. Мы, советские философы оказались не на высоте в постановке (не говорю уже о решении) тех коренных, социальных, мировоззренческих проблем, которые встали перед нашим обществом в ходе социалистического строительства. Конечно, положение философии, как и любой сферы духовной культуры, в немалой степени определялось общей ситуацией в нашей стране. Но именно поэтому философы как выразители самосознания нашей исторической эпохи должны были стать инициаторами в деле научного критического анализа существующего положения вещей. Между тем те немногочисленные представители советской философской науки, которые все же осмеливались ставить критические вопросы, например, о противоречиях между производительными силами и производственными отношениями в нашем обществе, не встречали поддержки у своих коллег и обычно осуждались как защитники ложных воззрений.