Не может быть, следовательно, речи о том, что конкретное эмпирическое изучение определенных общественных фактов не нужно. Вопрос состоит совершенно в другом: с каких теоретических позиций следует вести такого рода социологические исследования? Для марксиста-ленинца ответ на этот вопрос совершенно ясен: подобные исследования должны проводиться на теоретической основе исторического материализма, то есть путем применения к определенным социальным фактам марксистского понимания законов развития общественно-экономических формаций, законов, определяющих отношение между экономической структурой общества и его надстройкой, отношения между классами и т.д. Что же касается современного буржуазного социолога, занимающегося эмпирическими социологическими исследованиями, то он заявляет, что ему нет никакого дела до каких бы то ни было теоретических предпосылок, он-де занимается исключительно установлением и описанием фактов, категорически отвергая всякие «спекулятивные» соображения. На деле же получается, что этот «чистый» и якобы свободный от всех «априорных» предпосылок социологический эмпиризм оказывается не чем иным, как разновидностью позитивистского агностицизма, который отвергает основные понятия науки об обществе, и прежде всего понятия закономерности, развития, прогресса.
Весьма характерно, что подавляющая часть буржуазных социологов, которые сообщали на секциях о проведенных ими эмпирических исследованиях, намеренно избегала употребления вышеуказанных научных понятий. Эти социологи молчаливо исходили из того, что понятия «развитие», «прогресс», «эволюция», «классы» якобы не оправдывают себя в эмпирических исследованиях, ибо они-де не могут быть ни строго логически определены, ни проверены фактами. Таким образом, под сурдинку протаскивалась мысль, что надо отказаться от этих понятий, как якобы ненаучных, наполненных чуть ли не телеологическим содержанием. Вместо понятий «развитие», «эволюция», «прогресс» буржуазные социологи употребляли термин «изменение», достоинство которого, по их мнению, заключается в том, что он неопределенен и, в частности, не указывает, в каком направлении идет процесс, имеется ли качественное различие между его фазами, совершается ли переход от низшей ступени развития к другой, более высокой. Вместо определенного понятия «классы» эти социологи говорили о социальных «стратах», то есть слоях населения, относя к последним любые группы и группки, классифицируемые по любому, произвольно избранному признаку. Следствием такого подхода оказывалась ненаучное изображение общества как совокупности бесчисленных «страт», имеющих якобы одинаково существенное значение, независимо от того, идет ли речь, например, о группе лиц, работающих по найму в сельском хозяйстве (батраки), или же о курильщиках, библиофилах, любителях футбола и т.д.
Не приходится доказывать, что такого рода крайний социологический эмпиризм, выдающий себя за единственно научный способ исследования общественной жизни, в действительности является разновидностью идеалистического понимания истории, выполняющей определенную служебную задачу: апологетику современного капитализма. Капиталистический строй развивается по нисходящей линии, и буржуазные социологи отвергают понятие прогресса. Развитие общества уже привело к возникновению новой, превосходящей капиталистическую систему социалистической формации. Удивительно ли, что буржуазные социологи отвергают понятие развития, а вместе с ним и понятие социальной закономерности, научное исследование которой выявляет объективную неизбежность социалистического преобразования общественных отношений.