Конечно, многие из буржуазных социологов, как об этом свидетельствуют их выступления на конгрессе, не сознают того, что их отказ от основных социологических понятий, указанных выше, служит делу апологии реакционных, капиталистических отношений. Эти социологи обычно указывают на трудности, возникающие при определении и конкретном применении таких социологических понятий, как «закономерность», «прогресс», «развитие» и т.п. Для буржуазного социолога эти трудности представляются непреодолимыми, так как он, как правило, не имеет ясного представления о конкретно-историческом, диалектическом определении и применении основных социологических понятий. С позиций же метафизики или метафизического релятивизма, весьма распространенного в современной буржуазной социологии, задача научного обоснования и применения социологических категорий (да и любых категорий вообще) не может быть разрешена. И вот буржуазный социолог ищет спасения в «чистом» (а по существу, агностически-позитивистском) эмпиризме, зачастую игнорируя основные факты, характеризующие современный капитализм: антагонистические противоречия, внутренне присущие капиталистической действительности, борьбу классов в современном буржуазном обществе, многообразные замаскированные формы угнетения и эксплуатации. Достаточно указать, что среди необозримого множества эмпирических социологических исследований, выполненных американскими, английскими и французскими социологами, мы почти не находим сколько-нибудь серьезных работ, посвященных такому ужасающему факту капиталистической действительности, как безработица.
Ярким примером, иллюстрирующим апологетический характер и методологическую беспомощность социологического эмпиризма, могут быть заседания секции социологии индустрии. Эта секция была одной из наиболее многочисленных в составе конгресса; в ее заседаниях обычно участвовало до 300 социологов. В докладах, заслушанных на заседаниях этой секции, рассматривались вопросы о влиянии автоматизации на отношения между людьми в процессе производства, об отношениях между участниками производства, занимающими различное положение в иерархической лестнице руководства, о централизации и децентрализации управления промышленностью, об «участии» рабочих в руководстве промышленным предприятием и т.д.
Некоторые буржуазные социологи в своих выступлениях указывали на отдельные факты, свидетельствующие о том, что технический прогресс в условиях капитализма ведет к такой интенсификации труда, которая явно угрожает здоровью и жизни рабочего, ведет к увеличению количества производственных травм и ко все большему превращению рабочего в придаток к машине. Так, например, С. Баркин (США) в своем сообщении «Характер личности американских рабочих-текстильщиков Юга» указывал, что рабочий-текстильщик постоянно находится в состоянии страха, в частности вследствие постоянного ожидания осуждения и наказания со стороны своих начальников, что создает высокую степень напряжения и репрессивно действует на него. Жизнь рабочих, указывал С. Баркин, фактически определяется волей предпринимателей, так как они оказывают влияние на местные власти, полицию и т.д.
Некоторые другие социологи высказывали вполне понятное беспокойство относительно будущих последствий развития автоматизации и атомной энергетики в условиях капитализма. Однако подавляющая масса буржуазных участников секции социологии индустрии фактически занималась всемерной апологией – прямой или косвенной – буржуазной организации промышленного производства. Так, У.М. Ивен в сообщении «Индексы иерархической структуры промышленных организаций» говорил о том, что в системе промышленного производства «иерархическая организация является функционально необходимой», совершенно не проводя различия между техническими отношениями людей в процессе производства и теми общественными производственными отношениями, которые обусловлены наличием частной собственности на средства производства. Игнорируя реальные отношения между трудом и капиталом, Ивен рассуждал о различных показателях «иерархической структуры» на промышленных предприятиях, указывая на «иерархию квалификации», «иерархию вознаграждений» и «иерархию власти», совершенно умалчивая о том, что власть на капиталистическом предприятии принадлежит владельцам капитала и их доверенным лицам.