Читая доклад проф. Хилла, естественно, вспоминаешь остроумную статью другого американского проф. Д. Сомервилла, который, осмеивая приверженность социологов-эмпириков к исследованию несущественных подробностей (что обязательно совмещается с игнорированием фундаментальнейших фактов), саркастически утверждал, что на этом пути возникает необходимость такой социологической дисциплины, как зонтиковедение. Задачей этой дисциплины могло бы быть установление: числа зонтиков, находящихся в пользовании, размеров зонтиков, их цвета и веса. Эта, с позволения сказать, научная дисциплина могла бы также открывать определенные законы, например, закон возрастания тенденции к приобретению зонтиков в дождливую погоду или закон соответствия цветных вариаций с полом владельца. Эти рассуждения проф. Сомервилла не в бровь, а в глаз поражают узколобый социологический эмпиризм, который кичится своей «интимной» близостью к фактам, ссылаясь при этом на свой интерес к самым незначительным подробностям и игнорируя основные, определяющие факты общественной жизни.
Большая часть выступавших на секции социологии семьи, как правило, отказывалась от оценки излагаемых фактов и в особенности от моральной оценки ситуаций, возникающих в отношениях между членами семьи. Такого рода социологическая характеристика семьи, фактически исходила из того, что единственным универсальным признаком этого общественного отношения является совместное проживание в одной квартире, все остальное якобы носит второстепенный характер.
Некоторые из этих социологов, пропагандирующих трезвое, свободное от иллюзий «объективное» исследование брачных отношений, по-видимому, не замечали, что они, по существу, смазывают различие между нравственным и аморальным. Вступая на путь абсолютного этического релятивизма, эти социологи на деле отождествляют моральные нормы с догматами и, отвергая последние, утверждают, что к моральным действиям неприменимы такие понятия, как «правота» или «неправота» (это-де юридические определения), «правильное» или «неправильное» (это-де логические определения). С этой точки зрения понятие нравственности вообще лишено рационального смысла, так как в этой области вообще якобы не существует понятий, а имеются лишь индивидуальные мотивы, которые не могут быть оцениваемы с какой-либо общей точки зрения. Если последовательно проводить этот крайний этический релятивизм, то получается, что не существует плохих, безнравственных поступков, поскольку каждый поступок может быть оценен лишь человеком, его совершившим, и притом лишь с точки зрения его индивидуальных мотивов, потребностей индивидуальности.
Против такого рода релятивистских идей в оценке семьи, брачных отношений выступили: А.Г. Харчев, Э.А. Араб-оглы (СССР), Т. Ионаску (Румыния), А. Клосковская (Польша), которые не только подвергли критике вышеуказанные концепции, но и противопоставили им марксистско-ленинское понимание семьи, неотделимое от основных принципов коммунистической этики. В кулуарах конгресса одна из участниц дискуссии по социологии семьи заявила, что в этом вопросе социологи-марксисты в отличие от буржуазных социологов стоят не на материалистических, а на идеалистических позициях. Нашим товарищам нетрудно было показать, что эта участница дискуссии ошибочно отождествляет материализм с вульгарным материализмом, не понимая того, что марксистский материализм ни в малейшей мере не умаляет значения нравственных мотивов в поведении личности.
Секция социологии семьи наиболее ярко выявила основной порок современной буржуазной социологии, свидетельствующий о глубоком кризисе, который она переживает. Этот порок не что иное, как агностический эмпиризм позитивистского толка, сочетающий методологическую беспомощность с прямой или косвенной апологией капиталистических общественных отношений. Четверть века тому назад известный немецкий социолог К. Маннгейм в своем очерке «Американская социология» отмечал, что «американская социология страдает излишним страхом перед теорией». Б. Барбер, представивший конгрессу доклад «Американская социология в ее социальном контексте», заявил, что «теперь уже с этим взглядом никто не может согласиться». Однако выступления самих американских социологов полностью опровергли это явно необоснованное заявление. Так, П. Лазарсфельд, широко известный в прошлом как пропагандист односторонне-количественного, преимущественно математического метода в социологии, в своем докладе на секции конгресса, посвященной методологическим проблемам, совершенно недвусмысленно отметил: «Прежде всего следует сказать о том, что наше время – это время жгучих социальных проблем; однако американские социологические журналы полны небольших и незначительных исследований относительно того, каким образом студенты и студентки колледжей назначают друг другу свидания…» Лазарсфельд подчеркнул, что в США имеются насущные социальные проблемы, нуждающиеся в серьезном социологическом исследовании. Между тем, указывал он, «американские эмпирики стремятся рассматривать необходимые им факты вне связи с другими». Однако Лазарсфельд не коснулся социальных причин указанного им порока буржуазной (и в особенности американской) социологии. Он ограничился, по существу, лишь указанием на то, что все эти подлежащие социологическому исследованию социальные проблемы «настолько сложны, что эмпирическим социальным исследованиям, которые существуют сегодня, трудно подступиться к ним».