12 сентября (пятый день конгресса) на объединенном заседании семинаров по исторической социологии, сравнительному методу и социальной антропологии была поставлена на обсуждение тема «Восстания и революции». Проф. Р. Арон в своем выступлении пытался подвергнуть критике основные положения марксистско-ленинского учения о революции. Он, в частности, утверждал, будто известное положение Маркса о том, что при социализме социальные эволюции перестают быть политическими революциями, еще не получило фактического, исторического подтверждения. Не сумев противопоставить марксистско-ленинской теории революции какую бы то ни было целостную систематическую буржуазную концепцию (ибо такой не существует в природе), Р. Арон вынужден был в конечном итоге признать, что только марксизм-ленинизм обладает систематическим, разработанным учением о социальных революциях. Это вынужденное признание имело своей целью мобилизовать буржуазных социологов на создание систематической антимарксистской концепции революции, которую можно было бы противопоставить марксизму-ленинизму. В качестве отправных пунктов для такого рода концепции должны были послужить всякого рода антропологические соображения, отказ от исследования борьбы классов, смазывание различия между революциями и восстаниями и т.п.
Среди участников этой дискуссии было немало социологов, в значительной мере разделявших точку зрения Р. Арона. Однако они не сумели в своих выступлениях противопоставить марксизму-ленинизму что-либо, хотя бы по видимости убедительное. Весьма симптоматично, что при обсуждении вопроса о сущности революционной ситуации буржуазные социологи не смогли привести, по существу, ни одного довода против ленинского учения по этому вопросу. В конечном итоге они вынуждены были согласиться, что именно В.И. Ленин дал научный анализ природы революционной ситуации, имеющий выдающееся значение и в современных исторических условиях. Эта истина стала еще более очевидной благодаря выступлениям социологов-марксистов: М. Коссок, Ф. Лоэзер (ГДР), П. Рубицкий (Польша).
Общеизвестно, что буржуазные социологи с целью опровержения марксистско-ленинского учения о классовом характере всякого государства создали теорию о так называемой политической элите, согласно которой государственная власть находится не в руках определенного класса (соответственно: его представителей), а принадлежит избранной группе политических деятелей, политика которых якобы не определяется интересами какого-либо класса. Вопрос о политической элите также стал предметом специального обсуждения в семинаре, организованном сторонниками так называемой политической социологии. Для обсуждения было представлено десять докладов, однако ни один из них не внес необходимой ясности в понятие элиты, или «руководящего слоя общества». Это вынуждены были признать и некоторые из докладчиков. Так, например, Ж.Э. Лаво начал свой доклад следующим заявлением: «Приходится удивляться тому, что началось социологическое исследование, отправляющееся от такого неточного, такого малообъективного и такого двусмысленного термина, каким является термин „элита“. Добавление „политическая“ не облегчает задачи». Пытаясь вскрыть причины появления этого термина, Лаво вполне резонно поставил вопрос: «Не употребляется ли этот термин умышленно, чтобы избежать употребления других терминов?..». При этом Лаво прямо указывал на то, что термином «элита» пытаются заменить термин «класс», но так как понятие класса характеризовалось им как априорное (а следовательно, ненаучное), то действительный смысл такого рода подмены оказался совершенно непонятным. Поэтому проф. Лаво фактически не смог ответить на им же самим поставленные вопросы.