Кстати, о социальной философии Канта, т.е. о том, что Канта ставит выше всех классиков немецкой философии, у Василия Васильевича сказано всего четыре странички. А ведь в целом о Канте в книге много страниц! Почему я это подчеркиваю? Потому, что ведь Кант первый в немецкой философии выдвинул принцип республиканизма, который понимал как разделение властей. Вот в чем суть республиканизма. А будет ли там, говорил Кант, монархия или не монархия, это совершенно неважно. Ведь были аристократические республики в Венеции и во Флоренции, которые совсем не были демократическими. Важно разделение властей, и мы знаем, что нынешняя Дания, нынешняя Швеция, нынешняя Великобритания, нынешняя Голландия – монархические и самые демократические государства в наше время. Несравненно более демократические, чем Франция с ее девизом «liberté, égalité, fraternité». Так что о социальных взглядах Канта надо было сказать в полной мере. Ясно также, что недостаточно сказано о кантовском понятии «вещи в себе». Там есть, правда, упоминание, что это не только то, что аффицирует наши чувства, но также и чистый разум и чистая воля, но лишь мимоходом это упоминается. Между тем принципиально отличие «вещи в себе» от ноумена. Существование «вещей в себе» не вызывает у Канта ни малейшего сомнения, а насчет ноуменов он говорит, что это идеи разума, но существование их носит проблематический характер. Поэтому анализ понятия «вещи в себе» является несколько односторонним. А это ведь, собственно, центральное понятие философии Канта. Надеюсь, что во втором издании учебника изложение этого вопроса будет улучшено. В связи с кантовским дуализмом речь в учебнике идет также о материалистической тенденции у Канта. Это идет от известной ленинской формулировки, которая совершенно несостоятельна. Кстати сказать, мы еще не отрешились от ленинского тезиса о борьбе материализма с идеализмом. Я вообще не знаю материалистов, которые занимались бы борьбой с идеализмом. Есть только одна замечательная полемика двух современников – Гоббса и Декарта. Гоббс задает вопросы, Декарт отвечает на них. Дискуссия очень вежливая, корректная и это единственный пример «борьбы». Если же вы возьмете «Лексикон Канта» (издание Эйслера), или «Лексикон Гегеля» (издание Глокнера), то там критические упоминания о материализме вообще встречаются всего лишь несколько раз. Это, конечно, не борьба, даже не критика, а просто отрицательное отношение. И Кант, и Гегель считают, что это не настоящая философия. Так же поступают и материалисты; они не ведут никакой борьбы с идеализмом потому, что тоже считают, что это не настоящая философия. Гольбах ведет борьбу с религией, с клерикализмом, а насчет идеализма у него ничего нет. У него одно маленькое упоминание о Д. Беркли и это все. Такие разъяснения важно было бы дать для преодоления догматизма и, в частности, для понимания того, что существует отношение преемственности между материализмом и идеализмом. Кстати сказать, об этом впервые в 60-х гг. написал Челоян. Это довольно удивительно, потому что в те времена говорить о преемственной связи материализма и идеализма было кощунственно, особенно после философской дискуссии 1947 г. Теперь я, кажется, уже могу подвести итоги. С моей точки зрения, Василий Васильевич написал хорошую книгу, может быть, надо подготовить второе издание, дать в ней немецкую классическую философию в целом, надо, естественно, соразмерно излагать учения философов, т.е. не забывать ни Декарта, ни Спинозу, ни Мальбранша, не уделять им по две-три странички. И тогда, может быть, действительно, учебник будет с полным правом назван классическим. Пока же, конечно, он такого названия не заслуживает.
В.В. Соколов: Их двести – таких «классических учебников», изданных Московским Университетом. Я вообще считаю, что учебник надо изгнать из философии. «Учебное пособие» это максимум, что может быть в философии.