С точки зрения диалектического материализма, так называемая онтологическая постановка вопроса об отношении материи и сознания и гносеологическая постановка того же вопроса образуют неразрывное единство: материя первична, сознание вторично, значит, материя существует вне и независимо от сознания, которое является отражением материи, отображением объективной реальности. Между тем неопозитивисты, неореалисты, неотомисты пытаются доказать, что диалектико-материалистическое решение основного вопроса философии означает смешение материализма с реализмом (см., например, G.А. Wetter. «Der dialektische Materialismus». Freiburg, 1953, S. 310; I. de Vries. «Die Erkenntnistheorie des dialektischen Materialismus». S. 98, München, 1957). Положение Энгельса о первичности материи является с этой точки зрения исходным пунктом материализма, а положение Ленина о существовании вне и независимо от сознания объективной реальности – исходным пунктом «реализма», о котором говорится, что это ни материалистическое, ни идеалистическое учение. Так, неореалист Холт утверждал, например, что «все существующее не является ни духовным, ни материальным, а представляет собой некое нейтральное существование».
Не трудно понять, что эти идеалистические выпады против марксистско-ленинской постановки и решения основного философского вопроса основываются на смешении гносеологического подхода к проблеме с естественнонаучным исследованием психического и физиологического. Последнее, по словам современных идеалистов позитивистского толка, лишает всякого основания какое бы то ни было противопоставление духовного и материального: такое противопоставление объявляется пережитком первобытного анимизма, проявлением религиозного спиритуализма, мистицизмом. И в этих грехах обвиняется… диалектический материализм, несмотря на то, что именно диалектический материализм доказал, что противоположность материи и сознания «имеет абсолютное значение только в пределах очень ограниченной области: в данном случае исключительно в пределах основного гносеологического вопроса о том, чтó признать первичным и чтó вторичным. За этими пределами относительность данного противоположения несомненна» (В.И. Ленин. Соч., т. 14, стр. 134 – 135).
Само собой разумеется, что физиология, доказывающая, что мышление является свойством высокоразвитой материи – мозга, полностью подтверждает материализм, а следовательно, и материалистическое решение основного вопроса философии. Те же, кто утверждает, что сама постановка вопроса о том, что первично – материальное или духовное, – лишена смысла, пытаются лишь смазать различие между тем и другим, между материей и высшим результатом ее развития. Вот почему отрицание основного философского вопроса является в наше время характерным признаком идеализма.
В.И. Ленин указывал, что классики домарксистской философии открыто противопоставляли основные философские направления и становились на позиции того из них, которое считали истинным. Нынешние идеалисты не могут быть последовательными, ибо откровенный идеализм уже дискредитировал себя. Поэтому его сторонники выступают под флагом «реализма», а иногда даже, как это ни странно, называют себя «материалистами», вкладывая в понятие «материализм» идеалистическое содержание. Так, лидер американского «критического реализма» Д. Сантаяна называл себя единственным в американской философии материалистом, а Р. Карнап характеризовал свою позитивистскую концепцию как «методический материализм».
Отбрасывание основного вопроса философии, псевдоматериалистические возражения против материалистического решения этого вопроса, кокетничанье с понятием «материализм», смазывание коренной противоположности между различными философскими направлениями, противопоставление материализму и идеализму «реализма» – все это типичные проявления разложения современной буржуазной философии. Отсюда понятно, почему Бохенский, один из наиболее реакционных представителей современного теологического идеализма, утверждает, что идеалистическая философия уже не имеет сторонников на Западе, она исчерпала себя, уступила место неотомистскому «реализму», экзистенциализму, неопозитивизму и другим течениям, которые, по словам Бохенского, принципиально отличны от идеализма.
Очевидно, что словесный отказ от идеализма, характерный для современной буржуазной философии, есть не что иное, как попытка спасти и обновить идеализм путем отказа от некоторых, явно дискредитированных положений идеалистической философии. Этот вывод вполне подтверждается, если рассматривать типичное для современной буржуазной философии определение понятия «идеализм». Такое определение мы находим, например, у маститого французского философа А. Лаланда. «Под идеализмом в настоящее время (разрядка моя. – Т.О.) понимают философскую тенденцию, которая заключается в сведении всего существующего к мысли в самом широком смысле слова… Идеализм, следовательно, противостоит онтологическому реализму, который, соответственно самому понятию онтологии, допускает существование, независимое от мысли» («Vocabulaire technique et critique de la philosophie», pp. 435 – 436. Paris, 1956). Согласно этому определению, махизм (и идеалистический эмпиризм вообще), сводящий все существующее не к мысли, а к ощущению, рассматривающий ощущения как независимые от мышления, не является идеализмом и, больше того, представляет собой разновидность «реализма», поскольку махизм признает «нечто», независящее от мышления. С помощью такого рода софизмов идеалисты пытаются доказать, что философ, считающий ощущение первичным, а мышление вторичным, не является идеалистом.