Просветители, утверждает американский экзистенциалист В. Баррет, не заметили «трагедии» цивилизации, которая заключается в том, что человек остается антропологически ограниченным, смертным существом, несмотря на все достижения науки и техники. «Указанная Хайдеггером конечность человеческого существования (finitude of man), – пишет В. Баррет, – является, возможно, смертельным ударом для идеологии просвещения…»
Отсюда Баррет делает вывод, что все те, кто верит в лучшее будущее человечества, являются неисправимыми утопистами, мечтающими о жизни в сказочном сверкающем хрустальном дворце. Никакого хрустального дворца не будет, заявляет Баррет, всячески тщась изобразить научный коммунизм как разновидность утопизма. Никогда не рассеется мрак, предрекает Баррет. И «если основательно поразмыслить, – заключает он, – то, может быть, не так уж плохо освободиться раз и навсегда от преклонения перед идолом прогресса…» (W. Barret. «Irrational man. A study in existential philosophy». N.Y. 1958, p. 244).
Само собой разумеется, что вывод Баррета никоим образом не вытекает из признания антропологической ограниченности человека, о которой, кстати сказать, немало писал Гольбах, глубоко веривший в общественный прогресс и безбрежные возможности улучшения человеческой жизни. Но такова уж объективная логика антикоммунизма: из того, что человек смертен (следовательно, согласно логике, надо создать человеческие условия жизни для людей, бороться за долголетие и т.д.), делается вывод, что прогресс, в сущности, невозможен. А этот вывод направлен, конечно, не столько против идеологии буржуазного просвещения, сколько против научной коммунистической идеологии и практики коммунистического переустройства мира. Таков объективный смысл антикоммунистической борьбы против «идола прогресса».
В XVII – XVIII веках идеологи буржуазии боролись против идолов невежества; ныне они объявляют идолами, призраками науку, разум, прогресс. Древние говорили: tempora mutantur – времена меняются. И современные буржуазные идеологи, вопреки своим предшественникам, страшатся победы Прометея. Эта победа представляется им величайшим злом, небывалым в истории поражением человека. «В настоящее время прометеизм, – заявляет американский социолог Юдит Шкляр, – превратился в нечто противоположное. Человек больше не прославляется как властелин всех своих творений; его оплакивают как жертву всего того, что он не создавал» (Iudith N. Shklar. «After utopia. The decline of political faith». New Jercey, 1957, p. 111). Ценное признание! И смысл его совершенно очевиден: буржуазные просветители видели в завоеваниях науки и техники могущественные средства освобождения человека; что же касается современных буржуазных идеологов, то они уверяют, что эти научные и технические достижения поработили человеческую личность. Выходит, с этой точки зрения, что восстание Прометея было фатальной ошибкой, а все то, чему научились люди благодаря «прометеевой ереси», лишь усилило их закрепощение.
Не приходится, конечно, говорить о том, что общественный прогресс в условиях классово антагонистического общества носит противоречивый характер: вместе с освобождением человека от стихийных сил природы происходит (вследствие существования частной собственности на средства производства) порабощение человека стихийными силами общественного развития. Это противоречие было всесторонне исследовано марксизмом, который доказал, что социалистическая революция уничтожает господство стихийных сил общественного развития над людьми, а коммунизм делает человека властелином не только природы, но и своих собственных общественных отношений. Однако идеологи антикоммунизма не хотят видеть того выхода, который указывается социализмом. Они обычно утверждают, что выхода вообще не существует и что просветители ошибались в своем оптимистическом предвосхищении будущего.