То, что Шламм объединяет либералов с коммунистами, весьма симптоматично для «логики» антикоммунизма, которая фатально ведет его к неофашизму. И это, конечно, не случайно оброненная фраза, не оговорка. Ведь даже западногерманская социал-демократия, которая, по словам Шламма, «настолько надежна в антикоммунистическом отношении, что в этом с ней не может сравниться никакое другое политическое объединение Европы», и та, увы, не внушает ему достаточного доверия. «Дело в том, – говорит Шламм, – что безусловные рефлексы заставляют германскую социал-демократию реагировать на марксистские лозунги…» (там же, стр. 38). Шламм имеет здесь в виду то, что западногерманские социал-демократы все еще щеголяют порой социалистической или антикапиталистической фразой. Кому-кому, а Шламму, конечно, хорошо известно, что западногерманские социал-демократы фактически полностью порвали с марксизмом! И все же он не доверяет и им.
Перед нами, таким образом, фашист послевоенного образца, объявляющий войну не только действительно прогрессивным силам современности, но и всем тем, кто не встал еще на позиции неофашистского империализма. И естественно поэтому, что провозглашаемый Шламмом крестовый поход против коммунизма оказывается вместе с тем контрнаступлением инквизиции против «прометеевой ереси». Прометей вновь должен быть закован в цепи – таков лейтмотив неофашистского «евангелия» Шламма. И чтобы утвердить этот изуверский тезис, Шламм провозглашает: «Сущность коммунизма – это неудержимое стремление человека „управлять природой“, в том числе и самим собой» (там же, стр. 198).
Ничего не скажешь, поистине первородный грех, в котором были повинны еще наши прародители, совращенные, как известно, дьяволом, принявшим образ змия! Этот змий, согласно католической версии, был первым предшественником марксизма. Шламм делает новое открытие, объявляя сатану вдохновителем «прометеевой ереси».
Все эти нелепые утверждения представляют собой не бред параноика, а сознательно создаваемые современными буржуазными идеологами реакционные мифы, которые используются для тщательной маскировки того очевидного уже не только для марксистов факта, что развитие производительных сил, прогресс в овладении силами природы угрожают существованию капиталистических производственных отношений. «Внедрение новых достижений науки, технический прогресс не только не устраняют, но еще более углубляют неразрешимые противоречия капитализма», – указывает Н.С. Хрущев в Отчетном докладе ЦК КПСС XXII съезду партии. Не удивительно поэтому, что антикоммунист Шламм призывает сковать несокрушимыми цепями прогресс и науку, пригвоздить их к скале, напустить на них грифов, которые выклевали бы им глаза. Коммунизм, вещает Шламм, «пришел в наш мир как итог и синтез всех еретических тенденций, которые на протяжении многих веков проникали в нашу цивилизацию. Коммунизм – это высшая ступень аккумулирования стремлений человека прометеева типа, посягающего на весь мир и желающего создать его заново…» (там же, стр. 188 – 189).
К чему же, по мнению Шламма, сводится в конечном итоге «прометеева гордыня» коммунизма, его миропотрясающие замыслы? Хотя Шламм и говорит о ереси, он меньше всего имеет в виду религиозные догматы. Для него самой страшной ересью является стремление переделать мир, использовать все предоставляемые наукой возможности для уничтожения нищеты, необеспеченности, для создания подлинного благоденствия, действительно человеческих условий жизни для всех. Именно поэтому, с точки зрения Шламма, ученые столь же повинны в «прометеевой ереси», как и коммунисты. Лейтмотив коммунизма, говорит Шламм, слышен всем, кто настроен на волну веры в науку. Шламм, следовательно, вынужден признать, что коммунизм неотделим от науки, выражает наиболее гуманные ее устремления. Значит, надо объявить войну и науке; она представляет собой все ту же «прометееву ересь». «Ученые с чуткой и чувствительной душой, – пишет Шламм, – находят в коммунизме общий знаменатель для всех прометеевых страстей, столетиями терзавших напряженные нервы и неудовлетворенное самолюбие людей» (там же).
Таким образом, последовательное развитие исходных положений антикоммунизма, как это особенно очевидно на примере Шламма, закономерно приводит к фашистскому человеконенавистничеству, иррационалистическому охаиванию науки и разума. Шламм уже не говорит, что коммунизм противоречит какой бы то ни было истине: сама истина объявляется ересью. И если в своем герастратовском рвении Шламм не цитирует Гитлера, Геббельса, Розенберга и других своих вдохновителей, то это свидетельствует лишь о том, что даже самые откровенные идеологи антикоммунизма ныне вынуждены всячески маскировать свои истинные намерения. Такова антиинтеллектуалистическая логика антикоммунизма.