Понятие отчужденного труда – это, конечно, еще не учение о прибавочной стоимости, необходимыми теоретическими предпосылками которого являются теория стоимости и открытие двойственной природы труда, создающего товары. И тем не менее совершенно безосновательны попытки некоторых критиков марксизма доказать, что понятие отчужденного труда якобы принципиально несовместимо с понятием прибавочной стоимости, поскольку первое понятие якобы выражает антропологическую, неизменную природу человека, а второе – исторически преходящие общественные отношения.
Немецкие марксисты Д. Бергнер и В. Ян, критикуя западногерманского теолога Э. Тира, вырывающего пропасть между якобы экзистенциально-антропологическим отчуждением труда и прибавочной стоимостью (явлением экономическим), справедливо указывают: «Теория отчуждения труда не является антропологической теорией и не находится в антагонистическом противоречии с теорией стоимости. В теории отчуждения труда Маркс лишь приближается к познанию объективных законов общественного развития, тогда как в теории стоимости и теории прибавочной стоимости эти законы нашли свое адекватное научное выражение» (Д. Бергнер и В. Ян. «Крестовый поход евангелических академий против марксизма». М., 1961, стр. 34).
Итак, буржуазные и ревизионистские критики марксизма сводят теорию научного коммунизма к теории отчуждения, которая затем сводится к гегелевской (спекулятивной) и фейербаховской (антропологической) концепции отчуждения. Наша задача состоит в том, чтобы разоблачить эту легенду, показать, какое же действительное место занимает понятие отчуждения в работах молодого Маркса и чем отличается марксистское понимание отчуждения от гегелевского и фейербаховского.
В онтологической концепции Гегеля понятие отчуждения играет примерно такую же роль, какую в системах неоплатоников играет представление об эманации: речь идет о том, чтобы объяснить противоположность между богом и миром, мышлением и бытием, не отрицая связи и даже единства того и другого. Природа есть нечто бесконечно низшее по сравнению с божественным, но она есть вместе с тем его произведение. Для обоснования этого креационистского положения неоплатоники создали учение о непрерывном излучении божественной сущности, причем низшие, наименее развитые ступени природы изображались ими как постепенное угасание этого излучения, переход света в мрак.
Гегель рассматривал природу как отчуждение абсолютной идеи, но в отличие от неоплатоников (и это весьма существенно!) считал абсолютную идею внутренним содержанием природы. Эта гегелевская тенденция влечет за собой стремление преодолеть отчуждение между абсолютной идеей и природой. Основные ступени иерархии природы (механика, физика, органика) представляют собой, по Гегелю, ступени преодоления этого отчуждения. Окончательно же это отчуждение преодолевается лишь в обществе, в истории человечества, на высшей ступени его социального и в особенности духовного развития, важнейшими формами которого являются искусство, религия, философия.
В «Феноменологии духа» Гегеля отчуждение сначала рассматривается главным образом как гносеологическое отношение между субъектом и предметом познания. Анализ этого отношения приводит Гегеля к выводу, что предмет познания, первоначально выступающий как нечто чуждое познанию, сам оказывается духовным, в силу чего преодолевается (на этой ступени лишь в рамках познания) отчуждение между мышлением и бытием. Теперь уже отчуждение выступает в новой форме, а именно как отношение человека к человеку, или, выражаясь по-гегелевски, как отчуждение самосознания, классическим примером которого является отношение раба и господина. Гегель рассматривает различные исторические формы порабощения человека человеком как отчужденные общественные отношения. Гражданское общество, в характеристике которого Гегель выявляет некоторые специфические черты капиталистического строя, изображается им как царство всеобщего отчуждения, каковое должно быть преодолено государством, именно конституционной монархией, при которой сохраняются не только наследственная власть короля, но и дворянство, майорат и даже сословия, правда, в преобразованном виде. Завершением этой идеалистической конструкции (в рамках которой, однако, высказываются гениальные догадки относительно действительных противоречий общественного развития) является утверждение Гегеля, что окончательное преодоление отчуждения достигается лишь в философии, то есть в сознании, а не в действительной жизни, где оно продолжает существовать. «Поэтому, – писал Маркс в „Экономическо-философских рукописях 1844 года“, имея в виду гегелевское понимание отчуждения, – вся история самоотчуждения и все устранение самоотчуждения есть не что иное, как история производства абстрактного, то есть абсолютного, мышления, логического, спекулятивного мышления» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 625).