В будущем обществе, разъясняет Маркс, вместе с уничтожением отчуждения труда исчезнет и порождаемое им извращение человеческих отношений. В этом обществе отношения индивида к индивиду будут определяться реальными качествами, достоинствами людей. В этих условиях, когда ничто не продается и не покупается, «ты сможешь любовь обменивать только на любовь, доверие только на доверие и т.д. Если ты хочешь наслаждаться искусством, то ты должен быть художественно образованным человеком. Если ты хочешь оказывать влияние на других людей, то ты должен быть человеком, действительно стимулирующим и двигающим вперед других людей» (там же, стр. 620).
Анализ трех основных форм отчужденного труда приводит Маркса к ряду выводов, важнейшими из которых являются следующие: 1) отчуждение труда (то есть отчужденные экономические отношения) обусловливает все другие формы отчуждения: политическое, идеологическое и в том числе также религиозное отчуждение, 2) отчуждение труда обусловливает бедственное положение трудящихся в мире частной собственности.
Мелкобуржуазные, так называемые «истинные социалисты», пытавшиеся использовать гегелевскую и в особенности фейербаховскую концепцию отчуждения для обоснования своих утопических воззрений, рассуждали об отчуждении человека вообще. Им представлялось, что все члены общества в одинаковой мере подвергаются отчуждению, страдают от него. «Истинные социалисты» не видели отчуждения в процессе производства, не замечали отчужденного труда, не выделяли пролетариат среди других классов общества, не верили в его историческую роль и всячески стремились примирить классовые противоречия.
В корне противоположную позицию занимали Маркс и Энгельс. Уже в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» разъясняется, что отчуждение продукта труда и самой трудовой деятельности есть общественное, производственное отношение, в котором имеется, с одной стороны, эксплуатируемая, а с другой – эксплуатирующая сторона. В «Святом семействе» Маркс и Энгельс классически формулируют это революционно-пролетарское понимание отчуждения, полностью учитывающее коренную противоположность основных классов капиталистического общества: «Имущий класс и класс пролетариата представляют одно и то же человеческое самоотчуждение. Но первый класс чувствует себя в этом самоотчуждении удовлетворенным и утвержденным, воспринимает отчуждение как свидетельство своего собственного могущества и обладает в нем видимостью человеческого существования. Второй же класс чувствует себя в этом отчуждении уничтоженным, видит в нем свое бессилие и действительность нечеловеческого существования. Класс этот, употребляя выражение Гегеля, есть в рамках отверженности возмущение против этой отверженности, возмущение, которое в этом классе необходимо вызывается противоречием между его человеческой природой и его жизненным положением…» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 39).
Итак, рассмотрение «Экономическо-философских рукописей 1844 года» приводит нас к выводу, что Маркс принципиально отличается от Гегеля (а также и от Фейербаха) в постановке проблемы отчуждения. Прежде всего Маркс отвергает гегелевское онтологическое толкование отчуждения, из которого проистекала теологическая концепция природы как отчужденного бытия «абсолютной идеи».
Маркс отвергает также социологическую (и антропологическую) генерализацию понятия отчуждения, согласно которой отчуждение является следствием всякой человеческой деятельности и поэтому, по существу, неустранимо. Освобождая понятие отчуждения от теологического, спекулятивного, антропологического толкования, наполняя его конкретным материалистическим (в первую очередь экономическим) содержанием, Маркс, таким образом, радикально переработал это понятие и придал ему вполне определенный, ограниченный смысл. Но еще более важно то, что Маркс непосредственно связал проблему отчуждения с вопросом о возникновении частной собственности, с анализом капиталистического производства, отношений основных классов буржуазного общества.