Мы лежали по разным сторонам трассы. Я – с деньгами и своим светлым будущим, а этот снайпер – с идеями, принципами или еще чем-то. И я так его ненавидел, что метнулся через дорогу к нему в эту жидкую лесополосу. Еще с минуту мы выслеживали друг друга в почерневших полуголых кустах, а потом я заметил его маску – черную шапочку с прорезями для глаз и рта. Он, видно, потерял меня из виду, я оказался сзади, упал на него и выбил из рук винтовку.
И когда я на него упал, понял, что его тело – мягче и меньше, чем я ожидал. А когда сорвал с убийцы маску – передо мной оказалась девчонка с огромными карими глазами и торчащими волосами.
– Стреляй! – сказала она.
А я сел, направив на нее оружие и не мог заставить себя выстрелить. Она спокойно поднялась и отряхнулась. Сказала, что из-за таких продажных сук, как я, они и не могут победить. А мне дела не было до этого, я смотрел на нее во все глаза. Впервые видел женщину-снайпера, о которых на войне и русские, и чечены рассказывали легенды, потому что воевали девчонки и на той, и на другой стороне. И легенды эти были похожи на страшные сказки. И пока я сидел, вытаращившись на нее и пытаясь припомнить все услышанное, она дернулась в воздухе, как черная молния, выбила у меня из рук ствол и прижала меня к холодной земле, наступив ботинком на горло. С такой тренированной ловкостью я еще не сталкивался и понял – на уровне инстинкта – что действовать нужно незамедлительно. Я схватил ее за ногу, мы стали бороться, она царапалась, я бил ее по лицу, и, наконец, одолел, но инстинкты сработали все сразу. Я уже рвал на ней одежду, а она материла меня последними словами. Я зажал ей рот. Тогда мне не то, что не хотелось ее поцеловать, а хотелось причинить ей как можно больше боли. И это все засело во мне надолго. Этот октябрь... Я бросил ее в лесополосе без оружия. И она плакала не как убийца, не как солдат, не как снайпер, а как обычная дворовая девчонка. И тогда я решил, что если начну новую жизнь, чтобы никогда не вспоминать прошлое, то это случится обязательно в октябре.
Рига умолк.
– Женщина не должна воевать. И не должна быть никем унижена, – сказал после паузы.
Таня посмотрела за окно – на розовеющее небо.
– А теперь ты ответь мне... Таня... за что?
Она приподнялась на локте и взглянула ему в лицо. За что? За что он получил деньги тогда? За что получает теперь? За что девочка хотела убить его? За что он ее изнасиловал? Или за что он мучится так долго, вспоминая это?
– Что именно? – спросила она.
– За что ты его так любишь, Таня? – закончил Рига совершенно неожиданно.
– За то, что тоже мечтала начать новую жизнь с человеком, который ничего не знал бы обо мне. Но он так унизил меня, что..., – она затихла.
– Что? – спросил Рига.
– Что никакая война не идет в сравнение...
Неожиданно в «Фортуне» появился Джин. Без приглашения, без предупреждения. Обнялись с Димом по-братски, закатились в ресторан. Джин жевал и оглядывался все вокруг с живым интересом.
– Да, да, круто. На широкую ногу. А честно – без «товара» это все пошло бы на дно, так? Эта роскошь губительна без сети.
Итак, Джин не утратил своей привычки опережать ответом незаданный вопрос собеседника.
– Нет, я просто уточняю. Ты тут хозяин, царь и бог, ясно. Я не в претензии, мне процент капает. Товар делим честно.
– Тогда что?
– Соскучился просто. Кисло у нас. Невесело.
– Да и здесь море остыло.
– Здесь не в море дело. Здесь власти нет. Здесь ты один, да вот этот парень твой, – Джин кивнул на вошедшего Ригу, – власть. Это здорово. А у меня на шее полстолицы сидит и все норовят в карман залезть.
Рига присел с ними.
– И девки у нас все кислые. Прокисли дуры, – продолжал Джин весело. – А здесь, вау, какие цыпочки.
Дим почему-то вспомнил о его садистских причудах.
– Да, у нас живее. Вот Рига женится. Рига, пригласи гостя на свадьбу, – бросил Дим.
– На куда? – поразился Джин. – На свадьбу, мать ее? Обожаю свадьбы!
Рига молчал.
– И что тебя толкает под венец? Миллионы ее папаши? Или одряхление твоего члена?
– Все вместе, – усмехнулся Рига.
Дим глотнул водки и поднялся.
– Ребята, я в дела нырну. А часа через два – махнем с Джином в город.
Джин посмотрел ему вслед и обратился к Риге.
– Что-то он нервный стал. Он стал очень нервный.
– Первый сезон. Это сложно, – кивнул Рига.
– Нет, я Дима хорошо знаю. Он сдает.
Рига удивленно вскинул глаза, и Джин вдруг подался вперед, склоняясь к его лицу.
– Рига, ты думал о будущем «Фортуны»?
– У «Фортуны» хорошее будущее.
– А у тебя?
Рига отшатнулся, и Джин вдруг заговорил доверительно.
– Это все херня, что у нас кисло и девки прокисли. Я знаю, как девок расшевелить. Я приехал специально, чтобы поговорить с тобой, верный оруженосец Рига. Скажу честно, мне не нравится, как Дим ведет дела. Не нравится его дурной напор. Не нравится то, что к вам отошли восточные области. Они не были подо мной, но легли бы под столичную сеть – рано или поздно. Дим метнулся, как молодой быстроногий паук, – и все. Не то чтобы меня не устраивала моя доля, но, согласись, должна быть централизация, – закончил Джин тоном политика, выступающего перед народом с трибуны. – Зачем ему эти территории?
– При чем здесь мое будущее, Джин? – спросил Рига прямо.
– При том, что с тобой мне было бы проще вести дела, чем с ним. А тебе было бы проще перестать быть чьим-то оруженосцем, – Джин широко улыбнулся.
– Почему ты так решил? – удивился Рига.
Джин хитро прищурился.
– Я не слепой. Дим не может не тяготить своей угрюмостью. Он зануда, пижон. Он людей ни во что не ставит. Я же вижу конфликт между вами!
– Конфликт?
– Конечно, – уверенно кивнул Джин.
– Об этом не может быть и речи, – отрезал Рига.
Гость снова заулыбался.
– А я тебя не тороплю... Ты дождись, пока он сам начнет кусать тебя. Я приехал – представь себе – чтобы предупредить тебя об этом. Посмотри, какой он стал нервный. Ужасно дерганый. Если между вами не конфликт, почему он не смотрит тебе в глаза? Что ты у него украл?
Джин заглянул Риге в глаза и прищурился.
– Так и есть! Ты что-то украл... Что ты украл, Рига?
– Бред! – похолодел Рига.
– Бред? Нет, брат. Я уже видел у него этот взгляд, когда должники отказывались ему платить. Даже Киргиз не вынес этого взгляда. Мне говорили потом, что напрасно Бог дал мужику такие синие глаза и такие полные губы. Говорили, что хорошо бы опустить его на помойке и затолкать эту кепку ему в задницу. Но он опустил всех. А теперь – и меня, отобрав восточные области. Я этого так не оставлю, Рига. С тобой, или без тебя, я начну эту войну.
Рига помолчал.
– И если «со мной», что я получу?
– Все, кроме востока. Все целиком.
Рига замялся.
– Мне нужно подумать, Джин. Я не могу ответить сразу.
– От твоего ответа многое зависит. Очень многое, Рига, – вдруг сурово сказал Джин. – Если ты меня поддержишь, не будет кровавого передела. Все отойдет к тебе – плавно.
Рига кивнул. Понял, что Джин имеет в виду. Рига стоит за плечом у Дима как ангел-хранитель. Или ангел смерти. И если только он определится со своей ролью в пользу убийцы-наемника, то все решится быстро.
– Я должен подумать, – повторил Рига, поднимаясь.
Джин еще раз удержал его.
– Только одно. Скажи, что ты у него украл, парень?
Рига остановился.
– Мечту о... другой жизни. Девушку. И свадьбу. Но сначала он все это втоптал в грязь, а потом – обвинил меня.
Джин кивнул.
– Очень в его духе. Узнаю Дима. Уверен, что скоро он начнет сводить счеты не со своим больным сознанием, а с тобой. И тогда, Рига, будь на чеку. Он не пожалеет ни тебя, ни ее.
– Ее он уже не пожалел...
Рига вышел из ресторана. Солнце резануло по глазам. Разве Джин не прав? Конечно, он преследует свои цели, но характеристика, которую он дал Диму, не оставляла выбора. Рига постоял задумавшись. Это освободило бы Таню от ее терзаний, и, пожалуй, его самого освободило бы...