И вдруг Рига махнул Русту.
– Тормозни пока. У меня впечатление, что нас ждут.
– Здесь?
– Не думаешь?
– Если внутри пусто – очень похоже.
Ночью у Риги особая кошачья пластика. Его движения пружинят, отталкиваясь от темноты.
– Прикрой меня…
Руст метнулся следом. Рига выбрал окно со стороны виноградника. На миг залег в кустах, разглядывая дом.
– Тянет меня в это окно, Руст. Смотри, чтобы охрана нас не заметила.
И в тот же миг – исчез из виду. Скользнул к стене, повис на решетке нижнего этажа, подтянулся и взобрался на балкон на втором – бесшумно распахнул дверь и пропал внутри. Под окном прошел охранник, Руст притаился за виноградом. Потом поднял голову – не увидел ни охранника, ни Риги.
Рига вошел через балконную дверь и понял, что комната пуста. Скользнул в смежную, прошел в коридор – внутри не было ни души. Но в то же время дачу охраняли – не иначе, как ждали гостей. Рига спустился на первый этаж и прошел комнатами.
Спальню он узнал тот час же. Интерьер отпечатался в памяти: кровать, телевизор, тумбочка и ковер на полу. Рига обернулся, отыскивая точку, с которой велась видеосъемка. Потом сел на кровать и вздохнул…
В тот же миг его словно сорвало с места – бросился по лестнице на второй этаж и спрыгнул с балкона в виноградник – к Русту.
– Что?
– Взорвем эту дачу к черту! Никого здесь нет!
– А?..
– И сад этот к черту! И кусты эти!
Руст отменил штурм здания. Планы изменились. В темноте тихо отступили от дачи. Макс оглянулся.
– Все попрощались с фазендой?
За спинами рвануло. Так рвануло, что только воронка осталась от дома и виноградников. Рига поймал в глазах ребят сомнение.
– Я там был. В доме было пусто.
Под утро встретились с Димом на одной из квартир бригады Риги.
– Дави понял, что я иду по следу. Он свалил раньше, – Рига развел руками.
– Это точно? Ты не ошибаешься? – голос Дима дрожал и ломался. – Очень рискованно оставлять за своей спиной руины.
– Я превращу в руины весь город! Он должен знать, что я его не боюсь.
Дим хотел сказать, что война повредит «Фортуне», но потом взглянул на Ригу и промолчал. Был бы только толк от этой войны.
Рига тоже кивнул. Понял, что перегнул.
– Просто, не понравилась мне его дача. Кусты какие-то, заросли. Я слышал о Дави. Я знаю его путь. Знаю его поединки, знаю его войны. Он не хилый, он сильный чел. Но кусты – это клиника. Он слишком привязан к материальному, не так, как я или ты. Его тянет к земле, к стабильности, к распорядку, к банковским счетам, а это притупляет нюх, это делает его походку тяжелой, это лишает его легкости и поворотливости. И это его погубит.
Дим, слушая Ригу, размышлял о чем-то своем, и отвлечься от этих мыслей было выше его сил.
– Как ты думаешь?.. Ты думаешь, он изнасиловал ее? – выдавил он, наконец.
Рига испуганно округлил глаза.
– Ты что, с ума сошел?! Он думает выменять за нее целое царство, стал бы он так рисковать?
– Нет? – переспросил Дим с надеждой.
– Конечно, нет. Он же не дурак…
Глаза Дима посветлели.
– Я поеду тогда…
– С тобой сколько человек?
– Сколько? Восемь, кажется…
Рига кивнул.
– Все, ко мне не катайся. Я сам заеду на днях. Это не затянется.
– Правда?
Расставшись с Ригой, Дим снова почувствовал нарастающую тревогу. Несомненно, Рига знал что-то, что хотел от него скрыть. И, несомненно, это что-то касалось Тани.
Таня… Рана в его сердце не то что не заживала, а каждый новый день раздирал ее края еще больше, еще больнее, еще кровавее. Неизвестность изматывала. Что мог знать Рига, только вчера приехавший в город? Тем более такого, что следовало скрывать от Дима?
От его присутствия в городе, так близко, вдруг стало еще беспокойнее. Вернувшись в «Фортуну», Дим долго ходил по своему кабинету, думал. Думал. И конца этим мыслям не было. Ему казалось, что Рига ведет себя странно и что излишне напряжен, хотя сама ситуация ежесекундной опасности оправдывала и его странность, и его напряжение. Но Дима продолжало мучить что-то смутное, гадкое, что взбалтывало весь осадок их отношений с Ригой.
Он понял, что опять жутко, бешено ревнует. И Таню к Риге, и Ригу к Тане. И что сама по себе его ревность сейчас неуместна и не может привести ни к чему конструктивному. Но побороть это чувство – выше его сил, и точно так же, как вмешательство Дави стало угрозой для сети, так и вмешательство Риги стало угрозой для его сердца. И в то же время, Рига – часть его сердца и отделить эту часть невозможно.
Все сплелось в жуткий клубок сомнений, подозрений, дурных предчувствий и отчаянной тревоги.
– Как у вас? – спросил Глеб-Фуджи по телефону.
– Пока никак.
– То есть?
– Глухо.
– Но она жива?
– Никто не знает.
Глеб-Фуджи вздохнул.
– Держись, Дим. Мы это переживем. И потом напьемся.
– Я… Меня другое пугает… Я… не верю Риге. Я всегда ему верил, но теперь почему-то не могу…
Глеб выдержал паузу.
– Я знаю, что тебе тяжело верить, но он твой друг. И он всегда им оставался, я свидетель. Рига не предаст тебя. Он не такой человек.
– Послушай, Глеб, когда дело касается…
– Я знаю, чего касается дело. Когда Лилька захотела уйти к нему, я не сказал ей ни слова. Она ушла, а утром он выгнал ее. Взял ее вещи и швырнул с балкона. Она рыдала – и вернулась ко мне. Но я не принял. Если бы любил, простил бы. А так – чего ради? Рига сказал, что по пьяни ее трахнул – типа, извинился. И я сказал, что она мне не нужна, нет проблем. Я не ревновал, но так себя чувствовал, как будто он меня самого натянул по пьяни. Лилька – дура, пускай, но мы с ней столько лет в «Фуджи», вместе, и жалко ее. И, если бы не Рига, так бы все и тянулось между нами. Но он – это испытание, понимаешь? Если вы переживете столкновение с ним, значит, вы – одно целое, без трещин. И один раз вы это уже пережили. Сейчас главное – Таня, ее жизнь. И на Ригу в таком деле можно положиться, ты же знаешь. Он не допустит ничего плохого.
– Но он взрывает город…
– Он знает, что делает, Дим. Я приеду завтра. Посмотрим там, на месте. От меня мало толку, но оставаться здесь, ничего не делая, мне еще тяжелее.
– Не надо. Я не хочу, чтобы ты подставлялся здесь лишний раз, Глеб.
– Да плевал я на то, что ты хочешь и чего ты не хочешь! Тане своей будешь указывать! Я должен быть рядом, в «Фортуне», и все!
И снова у Дима сжалось сердце.
– Ладно, брат, до встречи…
В кабинете у Дима тихо, а за стенами – «Фортуна» с ее привычным шумом. Дим держит марку, более того – держит на уровне оборот.
Но здесь не слышно даже моря. Плещутся и ударяются в шумопоглощающие стены только его мысли. Рига не показывается. У него – свое дело. И он забывает, что это и дело Дима тоже.
Глеб приехал – без тени страха вошел через центральный вход. В этом весь Глеб – преданный до последней капли крови, но бессильный помочь. И вдруг, под вечер, явился Рига – откуда-то с тыла, едва ли не с моря. В панаме и каких-то вылинявших джинсах, словно до этого мирно проводил время за игрой в бадминтон на побережье. Обнялись с Глебом, и Дим удивился. У Риги в глазах мелькнула вполне искренняя теплота, вытеснив на миг зеленый холод.
– Соскучился по тебе, Фуджи! Честное слово – мутно без тебя!
Глеб усмехнулся. Неожиданно затрещал телефон в кабинете Дима. И странным было то, что это была внутренняя линия громкой связи, а голос звонившего принадлежал вовсе не сотруднику «Фортуны». То есть – уже не сотруднику.
Дим опустил голову.
– Вы там на совещание собрались, генералы? – спросил Дави. – Рига есть?
Рига подошел к телефону.
– Привет, Дави. Я есть. А вот тебя скоро совсем не будет.
Дави хмыкнул.
– Не думаю. Просто мои условия изменились. Если кто-то из вас хочет увидеть Таню живой…