– Я?
Дави продолжал напряженно думать.
– От тебя нет никакого толку.
Он протянул ей мобильный.
– Давай, набери своего любовника! Это твой последний шанс.
Она посмотрела непонимающе.
– Хоть одного, хоть другого. Но лучше – Ригу, – уточнил Дави.
– Ригу? – Таня очень удивилась. – Но я не знаю его номера.
– Хочешь сказать, что никогда ему не звонила? Вот лживая сука! – он нашел номер. – Скажи ему, что тебе очень плохо, что ты теряешь свои пальчики и скоро останешься совсем калекой.
– Я не буду звонить!
Дави сам набрал номер.
– Не зли меня! Скажешь, что нашла мобилку в комнате, если он спросит.
Он прижал трубку к ее уху, а другой рукой сжал ее горло.
– Я не буду!
Послышались гудки. Пальцы Дави почти сомкнулись на ее шее.
– Говори, сука!
– Слушаю, – откликнулся Рига.
Дыхание перехватило, и голова пошла кругом. Перед глазами поплыли черные пятна.
– Рига? – выдохнула она с трудом.
– Таня?
– Рига, это ты?
– Где ты?
– Я не знаю… Мне очень плохо.
Теперь он молчал. Хватка Дави стала сильнее. Таня схватывала губами воздух, глотала его, и слова тоже терялись, пропадали. Все таяло в черноте, затапливающей комнату.
– Ты мне поможешь? – выдавила она все-таки.
– Я приехал сюда за сетью Дима, а не за тобой. Если твой новый любовник – садист, это твоя проблема. Не звони мне больше!
– Рига…
– Передай Дави привет от меня!
Дави отнял трубку и оттолкнул Таню.
– Ты очень меня подводишь! Ты, действительно, балласт, и годишься только на запчасти.
Таня никак не реагировала. Чернота стала рассеиваться, но дыхание еще рвалось. Грубость Риги не удивила ее. Он мог догадаться о присутствии Дави рядом, о том, что она звонит не по своей воле…
– Ничего, – откликнулся Дави на ее мысли. – Все они подохнут. Один за другим.
– А мы?
– Мы – нет.
– А я?
Но ответ уже не волновал ее. Впервые нахлынуло абсолютное равнодушие, но Дави не уловил этого.
– Самому хреново, – признался зачем-то. – Заварилась такая каша. Завтра я начну отстрел этих чижиков. Вокруг Дима очень много людей. И они ведут себя очень смело – в моем городе и на моей территории. Я положу этому конец.
– Не убивай его, Дави… Пожалуйста, – попросила Таня.
И заплакала. Жаль было памяти… памяти о том, как они жили с Димом на райском берегу сказочного моря. Жаль было того, чего никогда не было и уже не могло быть.
– Не убивай его…
– Кого? Ригу? – не понял Дави.
– И Ригу тоже…
Дави хмыкнул. Приблизился к ней.
– Вот за что люблю шлюх, так за то, что сердце у них доброе.
Прижал ее к себе, стал стягивать с нее одежду, смахнул рукой ее слезы и облизал ладонь.
– Позвать охрану, чтобы тебя утешили?
Она закрыла лицо.
Где-то в сказочной стране остался берег моря. Не побережье, усыпанное привозными ракушками, а берег ее несбыточной мечты о счастье. Берег того моря, которое она всегда видела вдали. К которому шла упорно, но так и не пришла. Мираж, который растаял…
– Двоих? Троих? Ну? – допытывался Дави.
– Нет.
– Не хочешь? Чего ты тогда ревешь? Ты должна не реветь, а встать на колени и попросить меня пожалеть тебя. Ну?
Дави расстегнул брюки.
– Или мне тебя уговаривать?
Она снова заплакала. Дави положил обе руки ей на плечи и поставил на колени.
– Реви дальше, только языком работай, раз уж по телефону у тебя ни хрена не получается.
Таня проглотила слезы. Оглянулась на дверь, за которой слышались голоса охранников. Почувствовала только, что в этот момент ненавидит и Дави, и Ригу, и Дима, и себя! И особенно – тот мираж, к которому шла.
– Ты мне штаны не намочи, – предупредил Дави. – Аккуратно давай!
– Я знаю, за что я наказана, – сказала она. – За то, что жила в «Фортуне», с Димом, на берегу моря, и чувствовала себя счастливой. И наказана не тобой, не этим похищением, не насилием, а тем, что уже никогда с ним не буду…
Дави хмыкнул.
– Убей меня, Дави, пожалуйста, – вдруг попросила она.
– Что?
– Убей меня… Я прошу тебя. Я прошу тебя! Прошу…
– Ты мне еще нужна, – ответил он спокойно. – Еще на некоторое время. Не отвлекайся.
Что предвещает это утро? Никто не знает, что готовит ему следующий миг. Люди застрахованы от излишней осведомленности. В это утро Дим, как всегда, пытаясь сосредоточиться на мелочах, занимается делами «Фортуны». Рига и Смол, не успевшие уснуть ночью, вваливаются в квартиру по Бунина и ищут более или менее нормальное место для того, чтобы задремать. Глеб выходит из «Фортуны» и садится в авто с намерением съездить в город с ребятами Дима. Таня лежит, свернувшись клубочком на полу, не в силах ни на секунду сомкнуть глаз и смириться со своей жизнью. А Дави собирает своих ребят и дает им четкие и однозначные указания.
– Конца-края нет этому, – сказал, наконец, Глеб, обернувшись к Игорю.
– А там?
– А там ателье. Там просто.
– Словно на месте топчемся. Уже почти месяц так…
Гнали по шоссе в город, в клуб «Каскад» – на встречу с курьером. Дим тоже собирался, но кто-то задержал, и Глеб поехал вместо него. Ребята пытались оградить Дима от лишних хлопот. Тем более – сделка среди бела дня, со своими, проверенными людьми.
И вдруг впереди дорогу перекрыл огромный Камаз. Шофер оглянулся – сзади надвигались два джипа с тонированными стеклами.
– Нас закрыли!
– Что? – Глеб тоже оглянулся.
Джипы были уже рядом – с обеих сторон.
– Короче…
Игорь первым из ребят выхватил ствол и открыл дверцу, выходя навстречу выстрелам. Смерть была верной…
Это была верная, преданная, как собака, смерть. Принадлежащая только им. Теперь уже все, прижавшись к машине, палили в обе стороны.
Глебу даже показалось, что долго ничего не происходит. Никто не выбывает из игры. Но в тот же миг упал Олег, выронив из рук автомат. Упал шофер их автомобиля.
Игорь, укрывшись за машиной, еще стрелял. А под телом Геша уже расползалась лужа крови.
Глеб успел подумать, что у противников тоже много потерь, но недодуманная мысль оборвалась…
Когда Рига уснул, ему стал сниться высокий дом, похожий на замок. Или на гору с окнами. Рига шел к этой горе и говорил сам себе:
– Там Таня…
– Там никто не живет. Это мертвая гора, – спорил с ним кто-то невидимый.
– Там живет Таня, – уверенно отвечал Рига.
И вдруг на его глазах скала стала рушиться, рассыпаясь на глыбы.
– Она умерла! – засмеялся кто-то.
– Нет! Не может быть. Там был дом.
– Дома больше нет.
– Там Таня!
Рига не мог проснуться. Хотел и не мог. Грохот от падения камней оглушал его и придавливал к земле.
– Рига, Рига, – тормошил его кто-то.
Но он не мог подняться, придавленный шумом и болью.
– Вставай, Рига! Проснись! – тряс его Смол.
Он открыл глаза, насилу приходя в себя.
– Что?
– В город надо. Наших ребят положили возле «Южного» вокзала. Они в «Каскад» ехали. Там менты теперь…
– Когда?
– Только что.
Поехали Рига и Смол. Молчали.
– Там не было вариантов, – сказал Смол. – Вели от «Фортуны» и закрыли на дороге.
Рига кивнул. Первым вышел к копошащимся на дороге ментам – ступил еще несколько шагов и остановился…
– Дим здесь?
– Едет, – ответил Смол.
У передней дверцы знакомой «тойоты» лежал, раскинув руки на асфальте, Глеб-Фуджи. Глаза его были закрыты, а кровь под ним была уже темно-алой, до черноты. В этой черной луже мелькали просветы высокого неба с облаками, и ветер рвал их там на части…
Смол попятился.
– Глеб был с ними? Зачем?
Зачем? Это сложный вопрос. Очень часто на вопрос «зачем?» не бывает ответа. Чтобы ответить на вопрос «зачем?», человек должен точно знать цель и последствия своих действий, каждого своего шага, каждого принятого решения. А этого обычно никто не знает и не может просчитать наперед. Каждый живет наугад – и не угадывает. Делает ставку – и проигрывает. Не надеется на удачу – и ловит фарт. Планирует жить долго и счастливо – и погибает нелепой смертью. Зачем же тогда? Низачем. Просто так. Чтобы было. Чтобы больше никогда не было.