На свою бригаду он мог положиться полностью. Ребята в силах были дать отпор людям Риги. И самого Ригу следовало бы пристрелить уже давно. Но он никак не попадался им в руки.
А если он сам окажется в руках Риги? О его жестокости Дави был хорошо наслышан. После завоевания «Фортуны», закрепившись в городе, Дави планировал бросить ему вызов не раньше, чем через год. А теперь – сама судьба свела их на узкой тропинке. Нет пути в обход. Нет другого варианта. Он готов встретить Ригу здесь. Он ждет его.
Дави еще раз взглянул на Таню, лежащую без движения на диване. Ее лицо исхудало, щеки запали и глазницы ввалились. Руки казались прозрачными, еще больше истончаясь к запястьям. Губы стали серыми и безжизненными. Острые коленки выступали под джинсовой тканью.
Дави вдруг почувствовал подступивший к горлу комок. Поднялся, пошел к двери и снова остановился, словно оставлял за своей спиной целую жизнь со всеми победами, поражениями и надеждами. В этот момент – вместе со здравым сознанием Тани – закончилось что-то еще. Дави повернул ключ в двери и вышел.
Рига ехал в «Фортуну» и думал сразу обо всем – о смерти Глеба-Фуджи, о предстоящей охоте в лесостепи на Дави, о Диме, о Тане. О том, что сейчас тяжело всем, и что главное для всех – устоять. Пережить это. Не сломаться.
Нашел Дима в его кабинете. Руст вошел следом, взглянул преданными глазами на Босса. Дым марихуаны уже выветрился из его головы, жесты снова напряглись, а губы плотно сжались.
– Когда ты решил с похоронами? – спросил Рига спокойно.
– Послезавтра. Я пытаюсь найти его родственников. Но это и раньше было сложно.
При воспоминании об этом «раньше» – одном на двоих с Глебом – его глаза затуманились слезами. Рига упал в кресло, Руст попятился к двери:
– Я курну пойду.
– Через полчаса – едем, – напомнил Рига.
– Нашли? – спросил Дим.
– Почти. За городом – в лесостепной зоне, в заповеднике, короче. Ориентировочно там.
– Он большой?
– Заповедник? Нехилый. Волки там, тигры всякие, Дави – короче, разные твари. К утру сафари устроим, – Рига усмехнулся.
Дим сел в кресло напротив и посмотрел на Ригу пристально.
– Главное, не сломаться, – повторил свое Рига. – Смерть Глеба – ножом по сердцу, но мы это переживем. Мы это…
– …переживем, – кивнул Дим. – Не могу говорить об этом.
– Не будем, – Рига поднялся. – До послезавтра все занулим. Дави и очухаться не успеет, как мы его поджарим. И похороним Фуджи по-человечески, спокойно.
В дверь протиснулся парень из охраны.
– Там пакет для Риги.
– Я на выходе заберу. Не тащи сюда, – и обернулся к Диму. – Это оружие от пацанов.
– Нет, маленький конверт, – уточнил парень.
– Все, Дим. Ты держись!
Рига пошел к двери. На лестнице стукнул охранника в спину.
– Офонарел ты, больной? Какого хрена орешь на всю «Фортуну»? Пакет – так пакет, чего орать? Спущусь – возьму.
Спустились, и охрана протянула Риге конверт. Он, не разворачивая, сунул его в карман брюк. Сжал в руке и почувствовал, как озноб пошел по телу.
– Рига! – Дим вдруг окликнул его.
Тот обернулся. Дим, спустившись следом, вышел с Ригой из «Фортуны», прислонился спиной к дереву.
– Я хочу это видеть…
– Что видеть?
– То, что тебе принесли.
– Ты мало видел в жизни белого порошка?
Внезапно Дим с размаху ударил его в челюсть. Рига отлетел в сторону и насилу выпрямился. Из рассеченной губы брызнула кровь.
– Что ты делаешь? – спросил его Дим. – Что ты с ней делаешь? Режешь ее на куски ради сети?
Рига, потирая щеку и машинально ощупывая языком края зубов, молчал.
– Во что ты играешь, я тебя спрашиваю?!
Дим приблизился и заглянул ему в глаза.
– Ты приехал, чтобы помочь мне? Или чтобы отнять ее у меня?
– Сейчас она принадлежит Дави.
Дим сунул руку в карман Риги и достал конверт. Рига не шелохнулся. Наблюдал молча, как Дим трясущимися руками рвет бумагу. Дыхание перехватило.
Это был тоненький безымянный палец правой руки. Тот, на котором женщины обычно носят колечки в знак помолвки или замужества. Палец, лежащий на ладони Дима, был украшен только синим ногтем. Не дожил до счастливого замужества. Был мертв. Часть Тани уже умерла.
Дим закрыл глаза, стиснув в ладони подарок Дави. И тогда Рига заговорил:
– У меня больше нет сил жалеть тебя! Ты – мужчина, ты должен сам бороться со своим горем! Я жизнь за тебя отдам, ты знаешь. За тебя, для тебя, тебе – делай с ней, что хочешь. Но и ее я тоже люблю! Я приехал сюда только ради нее. Я седею здесь из-за нее, у меня здесь останавливается от боли сердце. Но я пойду до конца! Я уничтожу Дави! Я спасу ее! Я найду ее! Я верну ее к жизни! Я разрою ее могилу, если она мертва! Я лягу рядом, чтобы согреть ее! Зная, что она счастлива с тобой, я еще мог мириться с разлукой, хотя каждый день меня тянуло сюда, к ней, и никуда больше. Но после того, как ты подверг ее такой опасности, я никогда не позволю ей вернуться к тебе!
Сейчас тебе кажется, что я рискую ее жизнью еще больше. Но, поверь мне, это – единственный путь спасти ее. Другого пути нет. Я прекрасно представляю, что с ней происходит, и что она чувствует, и что еще может случиться. Но я, по крайней мере, найду ее живой. Пальцы – не большая потеря по сравнению с жизнью.
Я знаю, ты не можешь меня понять. Мне больно так же, как и тебе, но я не могу позволить себе оплакивать ее пальцы. Ты отнимаешь у меня время…
Рига прошел мимо Дима к машине. Ребята давно ждали. Руст курил. Рига вдруг вырвал у него сигарету и отшвырнул в сторону.
– Это война не для слабых! Что ты раскис? Ну? Никогда не видел, как пытают людей? Как им ломают кости и вспарывают животы? Как насилуют женщин? Как отрезают пальцы? Как расстреливают машины в упор? Как взрывают города? Что ты дымишь, как школьник, которого выругала учительница? Ну? Страшно? Страшно – потому, что ты наемник, ты воюешь за деньги, за вонючие проценты от вонючего наркооборота. А я – за ее жизнь, за друзей, за Дима, за Глеба-Фуджи, за Таню… А теперь все, кто хочет покурить, могут оставаться в «Фортуне», а остальные – едут со мной.
Рига шагнул в темноту, и все шагнули за Ригой.
А Дим остался на берегу, смотрел на ее палец и не знал, что с ним делать. Хотел зарыть в землю, а потом представил, что какая-нибудь собака может отрыть его и съесть. Его вдруг стало тошнить. Он схватился рукой за ствол дерева, но через секунду уже рвало. И слезы текли по лицу…
В беспамятстве он вернулся в отель и лег. Потом поднялся и снова увидел на столе ее палец… Стал искать Руста и выяснил, что тот уехал с Ригой. Попробовал разыскать Игоря и вспомнил, что ни Игоря, ни Глеба-Фуджи уже нет в живых.
Снова позвонил Русту:
– Вернись!
– Что там? – откликнулся тот. – Мы почти на месте.
– Ты на кого работаешь, идиот?! Вернись, я тебе говорю!
– Ладно, приеду.
Дим и сам понял, что сходит с ума, что теряет остатки здравого рассудка. Что не выстоит… В то время, как до встречи с Таней могут оставаться считанные часы.
К полуночи вернулся Руст, вошел хмурый.
– Чего?
– Мне надо ехать туда.
– Куда?
– К Дави!
Руст отвернулся.
– Это опасно, Босс. Там ждут уже. По всему видно. Просто пойдем – стенка на стенку. Без вариантов.
– Я знаю, что это опасно. Но я должен там быть. Иначе – я сойду здесь с ума.
– Дим… там, неизвестно, чем закончится. Она, скорее всего, в доме, как заложница. Это значит, что и мы все в заложниках. Не надо тебе ехать! Рига, он… он лучше знает, что делать. Хоть и его в последнее время накрывает. Все мы под прессом. Но ты – ты там не выдержишь.
– Да что вы все нянчитесь со мной, как с душевнобольным?! – бросил Дим.
– Не нянчимся, а… тяжело это. Я сам тогда, в гараже, чуть в обморок не рухнул. Представил, что на месте того парня мог быть я сам – вот так не знать ничего и валяться на полу под ботинком Риги. Он это не так видит. Он другой. Рига – сильный. Так я думаю.