Рига не сумеет удержать сеть в равновесии, Дим был уверен в этом. Будь они вместе – они справились бы, но, оставшись один и столкнувшись с очередной угрозой, Рига неминуемо потеряет контроль над сетью. Если Диму тогда не хватило военной сноровки, то Риге, рано или поздно, не хватит мозгов, и товар пойдет мимо него. Если уже не пошел…
Так и с Таней. Рига не удержит ее. Дим знал от Руста, что они поженились, но знал и другое – Таня не любит его. Никогда не любила и никогда не полюбит. А жить с человеком, который к тебе равнодушен, и надеяться на взаимность – это не очень просто. А удержать такого человека – еще сложнее.
Милена не очень старалась.
– Из нас двоих кто проститутка? – спросил Дим на всякий случай.
– Я, – ответила она, подняв к нему лицо.
– Правильно. Так что – работай получше. Я ничего не чувствую.
– Ты выпил водку, – заметила она.
– Не отвлекайся….
Да, он выпил. Он пил каждый день – иногда много. Курил. Часто проигрывал. И было бы странно, если бы он, уехав за океан, вдруг стал разнорабочим и завел семью.
Ничего подобного не произошло. Дим снял шикарные апартаменты прямо перед Риалто Пауэрс и вскоре узнал дорогу в казино «Корона» и имена всех славянских проституток, обслуживающих центр Мельбурна. Одна девочка – Лина из Ростова – особенно ему нравилась, но совсем недавно ее снял какой-то арабский шейх, и Диму пришлось довольствоваться другими девчонками. Дим платил ей не меньше шейха, но она предпочла араба. Он удивился этому как-то неосознанно, словно в полусне, и не сумел объяснить себе этого. Заметил только, что Милена тоже с опаской косится на дверь за своей спиной. Но Милена – не очень хороша. И минет какой-то… всухомятку. Не дано ей этого.
«Фортуна» казалась далекой, но не ушла за горизонт. Дим знал, что он остается хозяином «Фортуны», и скоро она, как преданная собака, сама прибежит к нему. Переплывет океан и будет скулить и жаловаться на то, что он отдал ее в чужие руки надолго.
Дим вдруг оттолкнул Милену и сел на постели.
– Не хочешь? – спросила она, облизывая губы.
– Кажется, уже.
– Что?
– Она уже прибежала.
– Кто?
– Я ее создал. Я создал отель, пансионат, курорт, город, область, регион и всю страну. Сеть повсюду. Все покрыто сетью. И она не может существовать без меня. Рига – наемник, но не хозяин. Хозяин сети – я. Она моя. И только я могу управлять ею.
Милена попятилась. Она, как и другие девчонки, боялась Дима. Ее предупреждали, что оставаться надолго с ним не стоит, что нужно взять деньги и быстренько сматываться. Психика этого парня была испещрена такими дырами, что его сознание, случайно провалившись в одну из них, всплывало из глубины уже другим – искаженным до неузнаваемости.
Русские говорили, что он наркоман, но проститутки, которые бывали с ним, знали, что он не на игле. Просто считали его законченным параноиком. И его помешательство – при его странной красоте – производило на всех гнетущее впечатление, граничащее с ужасом.
Ходили слухи, что Дим – развенчанный мафиози, что он пережил страшные вещи, что его девушку пытали, что его лучший друг погиб, что его враг украл у него невесту и женился на ней. Но иногда Дим хохотал так бесшабашно и заразительно, что все сплетни о пережитых им несчастьях рассеивались сами собой.
Милена до этого дня считала его просто балбесом, который не может найти применение своим деньгам. Но теперь, слушая его прерывистый бред о какой-то сети, сожалела, что не поверила подружкам и осталась с ним на ночь. Стала торопливо одеваться, хватая с полу одежду.
– Милена, послушай! Я уеду! Вернусь в свою «Фортуну»…
Она пошла к двери.
– Ты не уйдешь от меня! – сказал Дим. – Я тебя создал. Только я могу владеть тобой! Не Рига, никто другой, только я!
Милена выскочила из квартиры и побежала вниз по лестнице. Поняла, что забыла где-то около кровати свои колготки, но понеслась еще быстрее. Она боялась психов, как нищих и калек на улицах, и считала дурным знаком встречу с ними.
Только оказавшись на площади и потрогав деньги в кармане плаща, немного успокоилась и замедлила шаг. Мужчина, обогнав ее, оглянулся, и она улыбнулась, пытаясь совладать с дыханием. Он обратился к ней по-английски, и она ответила, продолжая улыбаться. Милена хорошо знала английский.
– Я приехала из Косово, – сказала она.
Когда Таня открыла глаза, почти не удивилась: однажды уже оживала в белой палате, в клинике для нервнобольных – для того, чтобы совершенно утратить контроль над своей жизнью. Но оглядевшись, поняла, что ничего общего с роскошной клиникой для богатых психов эта палата не имеет.
Помещение представляло собой очень узкую каморку, похожую на кладовую для хранения больничного инвентаря, но с окном. На окне болталась белая занавеска с синей печатью в нижнем углу, стены были выкрашены желтоватой краской, а тумбочкой, на которой Таня заметила свою сумочку, служил некрашеный табурет. Сама Таня лежала на кровати, застланной сероватым бельем.
Боли она не чувствовала. Вообще не чувствовала ничего, кроме запаха хлорки, распространяющегося из коридора. Таня пошевелила рукой и только теперь заметила, что одета в больничный халат бледно-зеленого цвета, а к ее руке тянется капельница.
Она снова закрыла глаза. Она где-то… допустим, в каком-то небольшом городе. Если она еще здесь, значит, Рига еще не нашел ее следов. При ней не было документов, значит, ее здесь не знают и лечили – авансом, поверив, что норковую шубу она не украла. И значит, пока она в полной безопасности. Но если только…
Дверь заскрипела, и Таня взглянула на вошедшего. Это был высокий мужчина в коротком белом халате и смешной белой шапочке, надвинутой на глаза. Глаза были большие – карие, лицо вытянутое, усатое-бородатое и несколько растерянное.
– Приходите в себя? – спросил он.
Таня узнала его голос. Это он ночью кричал о своей совести. Доктор убрал на пол ее сумочку и сел на табурет около кровати.
– Как самочувствие?
Она кивнула.
– Отвечать вы можете? – спросил он снова.
– А вы? – спросила она.
Он улыбнулся.
– Смотря что вас интересует…
– Где я?
– Вы… в железнодорожной больнице станции Удачная.
– Какой станции?
– Удачная.
– Это она так называется?
Из «Фортуны» – в Удачную? Таня усмехнулась.
– Да, она так называется, – кивнул доктор. – А я называюсь Виктор Карпович Иванченко.
– А я – Таня. Это большая станция?
– Нет. Маленькая, – доктор почему-то смутился. – Вас сняли с электрички в бессознательном состоянии. Медлить было нельзя…
– Что со мной было? – спросила она безразлично.
– Очень серьезное воспаление, по всей видимости, после выкидыша, слабость, истощение организма, что – при вашей одежде – довольно странно. А потом – остановка сердца и клиническая смерть.
– Действительно, странно, – согласилась Таня. – То есть вы – гинеколог?
– Нет, я хирург. Гинекологии в этой больнице нет, врача вам вызывали из районной. Теперь я должен за вами приглядывать, пока вы не поправитесь…
– Как решили с деньгами? – спросила Таня.
– Я заплатил.
– Вы?
– А что мне оставалось делать? – он развел руками. – Мне не нужен был летальный исход – на мою совесть…
Она кивнула.
– Я верну вам все. Потом… Я просто не ожидала… летального исхода. Я ехала… к бабушке.
Оттого, что Таня не успела обдумать то, что хотела сказать доктору, врать было неловко.
– Откуда?
– Из дому.
Он кивнул.
– Сколько я еще здесь пробуду?
– Это зависит.., – он оборвал фразу. – Вы очень слабы. Сейчас вам капают витамины и прочее. И ваше воспаление было очень запущено. Вам нужно было обратиться к врачу давно, немедленно…