Или просто чтобы поглазеть на кровавые состязания на водяной арене — где в качестве бойцов сражались или приговорённые к смерти предатели, или жадные до славы придурки, обожающие кровь, а в мутной воде кружили голодные рыбы с игловидными зубами.
Не то, чтобы это было обязательно — «теневых» в Трущобах было куда больше, чем мог поместить особняк, но… Баронесса внимательно следила за тем, кто приходит на такие сборища, а кто нет.
И если кто-то слишком долго не появлялся… Сначала такие «теневые» лишались привилегий — наводок на «жирные» места, и всякого подобного. Затем на них начинали косо смотреть другие жители Трущоб. Отказывались торговать, делиться слухами…
А потом…
Поговаривали, что тех, кто долго пренебрегал приглашениями Баронессы на её «балы», она рано или поздно скармливала своим рыбам.
И она всегда знала, кто осмелился её проигнорировать!
Догадаться об этом было нетрудно и безо всяких слухов — в Трущобах у нашей «правительницы» была обширная сеть шпионов и стукачей. Маленькие «глазки» и «ушки» были везде: на торговых плотах, на крышах, в кабаках. Ни один чих не оставался незамеченным.
Я подозревал, что шпионы у Баронессы были не только в Трущобах.
Раздумывая над этим, я проплыл мимо трехэтажного дома с плоской крышей. Оттуда донёсся смех и запах жареной рыбы — семья местных рыбаков собралась вокруг дымящегося очага, с аппетитом уплетая улов. Двое мальчишек, заметив мой взгляд, тут же начали показывать друг на друга и что-то кричать.
Я вывернул из-за угла, увидел впереди, вдалеке, особняк Баронессы, и вздохнул.
Не нравились мне эти сборища… Я не любил шумную, вонючую толпу, запах перегара и пота, похабные шутки. Я вообще не любил общаться с людьми. Одиночество на крыше с разбитым стеклом и книгами было куда комфортнее любой пирушки.
Но оспаривать желания Баронессы я не торопился. Потому что мне это было невыгодно. Пока что находиться под её крылом было самым разумным решением.
Я оказался на большом участке открытой воды. Чуть впереди и справа два подростка на странной лодке, сколоченной из двух половинок бочки проверяли рыболовные сети. Они спорили о чём-то, их голоса звонко разносились над водой. Они не боялись — знали, что их отцы работают на Баронессу, а значит, они под защитой.
Вообще-то в этом был смысл.
Я видел, как Баронесса ведёт дела, и как относится к своим людям. У неё был «кнут» — но была и «булочка». Другие Бароны Артанума видели в своих «теневых» лишь расходный материал — дойных коров, которые должны приносить прибыль. А сдохнут — так на их место придут новые! Баронам было плевать на всех, кроме своих личных головорезов — гвардии, состоящей из «Глаз».
Да и то — не всегда!
Баронесса же была… другой. Да, она могла приказать растерзать человека за долг в пару золотых. Но она же и могла отправить своего личного лекаря к больному ребёнку какого-нибудь малозначимого «теневого», или выплатить чей-то долг другому Барону — просто так, не прося ничего взамен!
Ничего — кроме верности.
Пару раз я ловил себя на мысли, что она похожа не на жадного до денег правителя — а на боевого командира, который пытается объединить разрозненное отребье в некое подобие армии.
Или, если точнее — в общину.
Мой плот прошёл через ворота особняка. Двое «теневых» с кривыми ножами на поясах и арбалетах в руках лениво кивнули мне со стены, узнав. Я кивнул в ответ, направился к грубо сколоченному причалу и закрепил верёвку у сваи среди кучи других судёнышек.
Время быть гостем, эх…
Из-под арок особняка доносился приглушённый гул голосов — народ уже собрался, хотя со всех сторон то и дело подплывали новые лодки и плоты. У подножия широкой лестницы, являющейся входом, двое «теневых» перебрасывались на перевёрнутом ведре костяными игральными кубиками, лениво отсчитывая выигрыш медяками.
Их я знал по именам — именно они пришли за мной в тот день, когда я представился Баронессе.
Стылый, худой как жердь, с вечно насмешливым прищуром, первым меня заметил.
— О, Краб! Живёшь ещё? — хрипло бросил он, не отрываясь от игры.
— Пока везёт, — буркнул я в ответ, — Что сегодня? Опять казнь какого-нибудь недоумка?
— Куда лучше! — Бородач, могучий детина с лицом, изрытым оспинами, сгрёб выигрыш со стола, — Бои на воде! Участвуют добровольцы.
— Больные они, что ли? — покачал я головой, — Будто других способов заработать нет.