В сопровождении двух других коридорных он начал обследовать коридор, проверяя, закрыты ли остальные камеры. Пока не подошла очередь камеры полковников. Она была распахнута настежь, но вертухай сам ее не закрывал, как он помнил. Только в камере было обнаружено не три, а четыре трупа!
Жобин, следуя моим указаниям, добросовестно перемазался в крови и ждал, когда за ним придут. Но время шло, никто не явился и его сморил сон. Он уснул прямо на полу. Залитый кровью он тихо спал, не храпел и ничем не отличался от мертвеца.
Вертухаи вывалились в коридор и стали совещаться между собой. Но тут Жобин проснулся и незаметно появился на пороге камеры, держа в руке заточку. Увидев вертухаев, он обрадовался:
— А, вот вы где!
И махнул при этом руками. Вертухаи, увидев окровавленного человека с ножом в руках, восприняли его дружеский жест совершенно иначе: зэк угрожает ножом! И тут Жобин еще добавил им в этом уверенности, прокричав трубным голосом сытой коровы:
— Всех перережу!!!
Вертухаи попятились. Не потому, что они были трусы. Вовсе нет. У них было оружие, и застрелить Жобина они имели полное право. Но он нужен был им живым. А теснота в коридоре не позволяла им использовать свое численное превосходство. В коридоре были места, где Жобина можно было окружить и легко взять. И они, зная это, побежали обратно. Но Жобин подумал, что один его вид внушает людям страх, его боятся! Первый раз в жизни он почувствовал себя героем, удальцом и его охватило радостное возбуждение.
— Стойте, куда вы? — кричал он, мчась, как носорог по саванне в период случки. — Попишу всех!!!
Там где коридор был чуть шире, вертухаи профессионально подловили Жобина, сбили его с ног, отобрали заточку и начали колотить.
— Псы позорные! — вопил он во все горло. — Мусора!
Но вертухаи долго его бить не стали. До прихода начальства его посадили в карцер и заперли там. Крики Жобина в коридоре переполошили всю тюрьму. Разбуженные зэки шумели в камерах, никто не понимал в чем дело.
Тройное убийство за ночь в стенах тюрьмы заставили немедленно дежурного офицера связаться с ее начальником, капитаном Салеховым и вызвать по тревоге оперативную часть.
Уже через три четверти часа незадачливый пьяница-вертухай делал доклад в кабинете Салехова. Начальник тюрьмы метал громы и молнии.
— Кого надо было отправить на трюмиловку, а? — гневно кричал Салехов.
Вертухай, обалдевший от ночного шухера, путался и мучительно пытался вспомнить фамилию Жобина:
— Так этого… как его? Гузка, что ли? Задов? Нет, не Задов… Вспомнил! Жопин! Жопина, тащ капитан!
— Какого еще Жопина!? — Салехов был красный как вареный рак. — Рабера! Рабера надо было отправить!
— Никак нет, не Рабера! — оправдывался вертухай. — Рабера я никуда не водил! Жопина водил на тюмиловку!
Из кондея извлекли Жобина, привели в кабинет Салехова. Жобина немного помяли, и видок у него был еще тот. С подбитым глазом, весь со следами крови на одежде и руках он таким и предстал перед тюремным начальством. Салехов раньше немного знал Жобина, несколько раз он отоваривался у него на складах. С возрастающим удивлением он только спросил:
— Илларион Трофимович, как же так?
— Я не Илларион Трофимович! — взвился Жобин, вдруг вспомнив к месту о том, что заключенные, сев в тюрьму меняют свои имя и фамилию, короче говоря, паспортные данные.
Дальше Жобин геройски поведал, как он лихо справился с тремя блатными-беспредельщиками. И его следственное дело закрутилось со страшной силой.
Попутно вспомнилось ему о нескольких дерзких ограбления, произошедших в Чите. Он взял их на себя. А хищения со склада превратились в грабежи, которые он сам же и организовывал.
После того, как оперативники, стирая с лица пот, занесли все его показания в протокол, Жобин был снова водворен в карцер.
В связи с делом Жобина, на допрос дернули и меня. Так я прояснил для себя, как обстоят дела. Мне инкриминировали дополнительное обвинение: участие в преступной деятельности в составе банды Жобина! Только сейчас выяснилось, что в Чите, оказывается "давно существует банда Жобина", прославившаяся "дерзкими грабежами и налетами", держащая в страхе всю округу. Прямо "черная кошка" какая-то! Мне было глубоко безразлично, что там старательно скрипели перьями следаки. Больше полной катушки мне все равно не дадут…