Пятак, не оправдавший доверия начальства, был смещен с должности коменданта. О нем совершенно ничего не известно, кроме того, что его место в первых числах мая занял Иван Фунт, которого вызвали с пересылки 3-10 вместе с его проверенными в работе людьми и поставили комендантом в Ванино. Иван Фунт в этой должности пробыл более пяти лет бессменно.
Методы Ивана Фунта были такие же, как у его предшественников. Гнуловка. Трюмление. Сравним рассказ Туманова с рассказом Шаламова:
"Нашу колонну привели к железным воротам пересылки. Этап поджидало начальство лагеря и комендатура. Нас посадили на землю, офицеры спецчасти с формулярами в руках выкрикивали наши имена. Из толпы вышел комендант лагеря. Он был в офицерских галифе, заправленных в хромовые сапоги, и в военном кителе без погон. Если бы не широкие плечи и катающаяся между ними чугунная голова, я бы еще сомневался, не обознался ли, но сомнений не было — Иван Фунт! Видно, пошел в гору, если стал комендантом пересылки, более крупной, чем владивостокская, неминуемой для каждого, кто шел на Колыму. В его окружении знакомые лица — Колька Заика, Валька Трубка, другие бандиты.
Фунт шагнул вперед и обратился к этапу с короткой речью. Я запомнил первую фразу, смысл которой не сразу дошел до меня:
— Так, б…и, права здесь шаляпинские!
Но представление перед воротами зоны только начиналось.
По формулярам стали выкрикивать воров. В числе первых назвали Володю Млада. Его и еще десять-двенадцать человек поставили отдельной шеренгой. Поблизости был врыт столб, на нем кусок рельса. К шеренге подошел Колька Заика, держа в опущенной руке нож. Этап, четыре-пять тысяч человек, сидя на корточках, молча наблюдал за происходящим. Первым стоял молодой незнакомый мне парень. К нему шагнул Заика:
— Звони в колокол.
Это была операция по ссучиванию так называемых честных воров — заставить их ударить по рельсу, "звонить в колокол". Что-либо сделать по приказу администрации, хотя бы просто подать руку, означало нарушить воровской закон и как бы автоматически перейти на сторону сук, так или иначе помогающих лагерному начальству.
— Не буду.
— Звони, падла! — Заика с размаху ударил парня в лицо. Рукавом телогрейки тот вытер кровь с разбитых губ.
— Не буду.
Тогда Заика в присутствии наблюдающих за этой сценой офицеров и всего этапа бьет парня ножом в живот. Тот сгибается, корчится, падает на землю, дергается в луже крови. Эту сцену невозмутимо наблюдают человек двадцать офицеров. Заика подходит к следующему…"
А теперь я, с вашего разрешения, расскажу, что напутал Шаламов, рассказывая о Короле, и почему его никто не видел.
Есть свидетельства, что комендант Иван Фунт был правой рукой другого вора. Какого? Фунт был полновластным хозяином в Ванинской пересылке и никому не подчинялся, кроме… высокого лагерного начальства. Начальником оперчасти в Ванино был подполковник Королев! Именно его Шаламов именует Королем.
Приведу воспоминания очевидца из Ванино М.Н. Матвиенкова: "… начальник первого отдела пересылки подполковник Королев, человек крутой, мог любого расстрелять без суда и следствия. Он имел прямой телефон с Берия. Королев мог своей властью любого задержать на пересылке, не глядя на статью и срок. Из артистов Киевского драматического и других театров он создал на пересылке концертную бригаду".
Вот он и портрет Короля, полностью подходящий под описание.
Выходит на деле, что "Король" — никакой не зэка или развенчанный вор в законе. А все так получилось потому, что никто из арестантов не называл его по фамилии, а звали просто: "Король". "Король приказал", или "Король вызывает". Отсюда это прозвище и докатилось до слуха Шаламова. Но Шаламов не счел нужным вникать в детали. Он часто путает имена и события. По Шаламову Иван Упора приезжает в Ванино "через год-два", а на самом деле, через два месяца.
Но очевидным является тот факт, что подполковник Королев находился в Ванино при всех четырех ставленых им комендантах и служил в Ванино еще до них.
Подполковник Королев был далеко не трусом, очень находчивым человеком, это надо признать. В этом можно убедиться, услышать воспоминания другого свидетеля тех лет. Василий Порфирьевич Силин поделится своими воспоминаниями: "Когда война закончилась, рокоссовцы остановились здесь, они с Курил возвращались. С медалями, орденами, офицерам не подчиняются. Это же бывшие уголовники! Один рокоссовец в карман залез к нашему сержанту, а тот ударил его. Так рокоссовцы оцепили весь лагерь: "Выдать, кто ударил нашего!" Пришёл Королёв: "Кто у вас старший?" — "А ты кто такой?" — "Я начальник оперативно-чекистского отдела лагерей". Вышел майор, Королёв ему: "Что у вас происходит, почему не отправляете эшелон? С арестантами не воюют. Даю вам час, и чтобы вашего духа здесь не было, иначе я дивизию чекистов вызову!". Дивизии, конечно, здесь не было. Это он припугнул".