Она коротко кивнула, а Сиф принялся чинить крепления на руке.
— И что же? — просто спросил он.
— Я… волновалась за вас, Мастер! Мне так хотелось что-нибудь сделать для вас. Хоть… что-нибудь.
Мастер Сиф чуть засмеялся.
— Должен признать, ты выбрала наиболее радикальный способ.
— Ай! — чуть вскрикнула она, когда Мастер прокрутил одну из гаек.
— Тише, тише, я аккуратно.
Адель мужественно стерпела эту не очень приятную процедуру, а потом опять повторила, все еще не решаясь поднять взгляд:
— Простите меня, Мастер. Я только все испортила.
— Все в порядке, Адель. Но все же впредь не принимай скоропостижных решений. Ты ведь могла и не вернуться сегодня… — его взгляд вдруг как-то изменился. — И что бы тогда делал я?
Адель смотрела на Мастера, и ее сердце как будто затихло и совсем не билось в этот момент. Никогда ей не удавалось различить, когда Сиф шутит, а когда говорит правду. А быть может, он делает и то, и другое одновременно?
Мастер Сиф отправил Адель в комнату, настаивая, чтобы она отдохнула. У них были тяжелые дни, и Адель последовала его совету, а когда дверь за ней затворилась, Мастер развернулся и достал что-то из кармана. Это было уже распечатанное письмо. Сиф снова принялся рассматривать содержимое — это была карта с изображением колеса Фортуны, а в центре — король, перевернутый вниз головой.
***
Всего за одну ночь из «спасителя» и «надежды всего города» Мастер Сиф превратился в злейшего врага. Внезапный выстрел и чей-то силуэт, напоминающий Мастера — этого было вполне достаточно, чтобы подорвать веру горожан. Ведь кто как не Сиф — лучший в городе мастер кукол? Быть может, именно он и был тем, кто все это время крал души людей и облачал их тела в кукольные манекены? Кто может знать, что творится в голове у гениального создателя? Вот о чем думал каждый в Чернильном городе. А всему виной несколько броских заголовков в газетах.
Чрезмерное обожание или ненависть — эти чувства так слабо отличаются друг от друга. Что бы то ни было, в высокие двери Дома памяти продолжала неистово ломиться отчаявшаяся толпа, только теперь с иными намерениями. Но стоит ли их винить? Все эти люди так сильно желали наконец отыскать виновного и обратить против него гнев, который так долго копился в их сердцах. Вот они и нашли. Но были ли эти статьи и слухи неправдой?
— Куда мы уходим, Мастер? — спросила Адель, заметив Мастера, собирающего вещи. Такая знакомая картина.
— Нам все равно уже нечего делать в этом городе. Значит, время пришло.
Так толком ничего и не объяснив, Сиф вывел Адель через черный ход из Дома памяти, а дальше через пустые узкие переулки они дошли до старого жилища Мастера. Его бы уже давно снесли, да только сейчас в городе было много и других проблем. Вошли внутрь, спустились в подвал и, странное дело, Адель никогда не думала, что здесь в подвале, который она успела изучить до мельчайших деталей, скрывается что-то еще. Сиф отодвинул один из шкафов, и перед ними оказалась огромная дыра. Похоже на тоннель.
Он был то узким, то становился шире, как будто вырытый вручную; стены его были неровными и низкими, так что часто приходилось нагибать спину и идти в неудобном положении. Но кукла продолжала послушно следовать за Мастером и только слушала, как звук его шагов рассеивается по подземному лабиринту. Неужели они и правда навсегда покинут Чернильный город? Но если Мастер всегда знал об этом потайном тоннеле, почему же тогда они не ушли отсюда раньше?
— Я не понимаю, Мастер… уйти, это действительно то, чего вы желаете? — Сиф даже не обернулся и лишь продолжал двигаться вперед. К тому времени тоннель уже превратился в пещеру, и они могли идти, выпрямив спины. — Мне казалось, этот город много значит для вас. Наблюдая за тем, как вы стараетесь и восстанавливаете кукол…
— Я всего лишь выполнял свою работу, Адель.
Почему Мастер Сиф говорит так холодно? Почему не оборачивается? В этом точно был какой-то подвох, кукла чувствовала, и от этой мысли мелкие трещинки рассыпались по ее плечам и спине. Мастер всегда был таким, сколько Адель его знала, никогда не открывал мысли раньше собственного воображаемого плана.
Шли они довольно долго. Редкие ледяные капли порой стекали с каменного потолка и падали на плечи Адель, а та каждый раз съеживалась от неприятного прикосновения, но все равно продолжала покорно следовать за своим создателем и не задавала вопросов. Только могла догадываться.
И вот их путь преградила ржавая поросшая мхом железная перегородка. Сиф отворил замок на дверце ключом, но почему-то медлил, стоял неподвижно и как будто не спешил обернуться. Быть может, он пытался решиться на что-то?
— Если подумать… — осмелилась заговорить кукла, — Мастер, вы показали мне людей, чья жизнь навсегда связана с Чернильным городом. Вы рассказывали мне о ворах душ… Но вы никогда мне не говорили, что в этом городе держит вас?
Железная дверь с царапающим уши скрипом отворилась настежь, вдали уже виднелся тусклый солнечный свет. Сиф наконец обернулся и посмотрел Адель прямо в глаза.
— Здесь наши с тобой пути расходятся.
Всего одна фраза, но меж ними как будто пролегла глубокая расщелина.
— Ч-что? — она моргнула, и ее лицо исказилось непониманием и испугом. Она что-то не так поняла? Ведь ей послышалось, да?
Мастер взглянул в сторону чемодана, в котором, очевидно, были лишь вещи Адель.
— Иди на свет, и там, вдалеке от этого проклятого города, ты сможешь обрести новую жизнь. Это место… — он бросил взгляд обратно, — не то, где тебе следовало быть. Ты ведь не здесь родилась, верно? Хм, возможно, ты еще не помнишь, но я сразу понял, что этот город никогда не был тебе родным. Теперь пришло время вернуться домой, туда, где и были рождены все твои воспоминания. Там ты и обретешь покой. Иди же, Адель.
Но кукла продолжала стоять на месте, а ее сердечко дрожало в груди, от первой трещины разрастались новые запутанные ответвления, будто веточки у деревца.
— Это… из-за того, что я подвела вас? — и все же она успела прочесть один из этих отвратительных заголовков, как бы далеко Сиф ни запрятал газеты. — Вы разочаровались во мне, Мастер?
Она подняла на него глаза, полные необъятного страха и ужаса. Ведь она знала, Мастер Сиф никогда не изменяет своего решения.
— Адель, нет…
— Я… я все исправлю! — она приблизилась к Мастеру и схватила его за руки. — Расскажу всем, что на самом деле случилось прошлой ночью, и тогда на вас не падет подозрение. Умоляю вас, Мастер, я сделаю все что угодно… — ее влажные глаза были переполнены безумным отчаяньем. Нет, не этого хотел Сиф. — Только не отрекайтесь от меня.
Мастер высвободил руки, и взгляд его был строгим. Что ж, похоже, ему ничего не остается, как…
— Ты правда так хочешь остаться с кем-то вроде меня? А что ты знаешь обо мне?
Он немного нервным движением поправил очки, и круглые стекла блеснули, на мгновение преображая черты его лица. Как же сильно в этот момент они напомнили ей глаза Вора. Но ведь этого… не может быть?
«Но что ты знаешь о Мастере на самом деле?» — как-то говорил ей Губернатор, и Адель замотала головой, отгоняя эти мысли.
— Ты ведь уже догадываешься, верно?
— Вы… вы не можете быть… это же бессмыслица!
Он снял очки и принялся протирать стекла краем халата. Лучше бы она ушла раньше, тогда ему не пришлось бы этого говорить.
— Душу Вора следует прятать там, где ее уж точно не будут искать. И я прошу тебя покинуть город не ради тебя, а ради себя самого. Я всего лишь использовал тебя, ведь пока часть моей души в тебе, я буду вечен. Для меня ты всего лишь сосуд, Адель, — и его голос даже не дрогнул.
Картинки в голове у куклы были такими четкими, словно выведенные острым наконечником пера. Адель снова увидела перед собой Мастера, державшего в руке колбочку с кусочком души, но теперь эта сцена как будто приобрела совершенно иное значение.