Снова бросила взгляд в сторону, где возвышались темные силуэты чернильных зданий. «Нет, Мастер, вы ошиблись. Моя прежняя жизнь была всего лишь спектаклем».
Но теперь в этих черных оттенках она научилась видеть тысячи цветов.
***
Свинцовые тучи все сильнее стягивали небо, и Чернильный город даже днем погружался в беспросветную темноту. Даже крики возмущенных граждан смолкали. Только прозрачное эхо бродило по улицам и все шептало: «Мастер — колдун… колдун!» А Вор продолжал охоту за душой Мастера и сегодня у него был пир, так много вкусных статуэток он нашел. Все выше поднимался туман, смешивался с городской пылью и тяжелыми облаками, обволакивал бесформенным телом все, что встречалось на пути.
Только один мальчик, у которого и дома-то не было, продолжал бережно хранить статуэтку, что ему отдал Мастер и прижимать ее к сердцу каждую ночь, а теперь и день.
— Как же легко все может перемениться. Сегодня ты любимец всего города, а завтра — уже преступник и объект всеобщей ненависти. Забавно, не правда ли? — насмешливо говорил Губернатор, сидя напротив Мастера в узкой каменной комнате. Совсем недавно они уже находились здесь, но в этот раз у Губернатора было достаточно доказательств для ареста. — Не перестаю удивляться, с какой легкостью колесо Фортуны меняет положение вещей. Вы так не считаете?
— Думаю, даже у Фортуны есть тот, кто направляет ее в необходимую вам сторону, — ответил Мастер, мрачно глядя на него из-за очков. На секунду Губернатор и правда замешкался от столь прямого ответа.
— Вы как всегда проницательны, Мастер Сиф, — он хмыкнул и оперся локтями о стол. — Должен признать, с вами сложно вести спор, и все же сегодня именно вы сидите на месте заключенного. Как же так получилось?
— Что вы хотите от меня услышать?
Улыбка окончательно сползла с лица Губернатора, и глаза потемнели.
— Где вы спрятали куклу, Мастер?
— Зачем вам она? Вы ведь уже поймали Вора.
— Всего лишь одного из них. Подозреваю, что ваша кукла встречалась еще кое с кем.
— Это был я, больше она никого не знает.
— Хм, не сочтите за грубость, но я не могу доверять лишь вашим словам.
Мастер хотел было еще что-то сказать, но передумал, мысленно взвешивая каждое слово. Хотя вряд ли теперь что-то изменится, если он и заговорит, слишком поздно, но уж кому, а этому человеку Мастер не собирался раскрывать плана.
Молчание продлилось дольше, чем следовало, и Губернатор подозрительно сузил глаза, будто бы сам услышал мысли заключенного. Когда его поймали, Мастер Сиф сидел за рабочим столом и небрежно протирал очки, он не удивился, завидев офицеров и не шелохнулся, когда люди плевали в него и разбивали его же статуэтки. Даже сейчас этот Сиф не выглядел особо озабоченным своей судьбой. Он словно был случайным посетителем какого-нибудь тихого заведения, беспечно смотрел в пустоту, надеясь скоротать время.
— Сдается мне, вы, Мастер, знаете об этом городе намного, намного больше, чем я сам. А понимаете ли вы, какой хаос сейчас творится за этими стенами, пока мы с вами тут мирно беседуем?
Один уголок его губ пополз вверх, образовывая небольшую морщинку.
— Уж лучше, чем вы.
***
Адель так и продолжала стоять посреди заросших зеленью рельсов. Одна дорога вела ее в яркий, солнечный мир, а другая — в смутный, затуманенный город, проклятый самой Судьбой. Что же ей следует выбрать? И как проникнуть в город, окруженный со всех сторон? Она все смотрела, смотрела на силуэты чернильных домов, и казалось, что рассматривает картину. «Неужто вы правда подумали, Мастер, что я смогу уйти, не оглянувшись назад?» — размышляла она, продолжая смотреть вдаль. Час, другой, она и не заметила, как уснула в этой пушистой траве, но только сон был беспокойным, обрывистым, а картины в нём яркими и хаотичными. Она то просыпалась, то снова теряла связь с реальностью, как будто блуждала меж двух миров и никак не могла выбрать один из них.
Солнце уже клонилось за горизонт, когда куклу разбудил какой-то шум. Она протерла глаза, подняла взгляд и увиденное мучительно свело ее шарниры. На ее глазах одна из остроконечных башен обвалилась, поднимая вокруг столб из пыли, грязи и смога. И даже отсюда был слышны крики толпы и выстрелы. Что же это творится?
Адель совсем не думала о последствиях, когда поднялась на ноги и, что есть сил, побежала вперед. Кукла со сломленным сердцем так отчаянно рвалась в место, готовое исчезнуть в любой миг. Было ли то ее собственное решение или этот город туманной рукой тянул к себе? Нет, не в этом дело. Совсем не в этом.
Просто кукла всегда следует за создателем.
Чем ближе она подходила к городу, тем громче становились крики, все яснее виднелись силуэты домов и улиц. С диким грохотом обваливались остроконечные башни, где-то занялся пожар, и красно-бурое пламя смешивалось в дыму с пепельными облаками, и небо здесь теперь было таким черным, что стало темно, несмотря на день. Горожане бежали по улицам… или то были не они? Войдя в Чернильный город, Адель оцепенела и остановилась на месте. Куклы. Они были повсюду. Теперь они могли двигаться, разбивали витрины в уличных лавках, крушили все, что встречалось им на пути, но живыми уж точно не были. Хоть их глаза и горели странным свечением, в их телах не было и капли человеческой души, только черный смог волочился по земле под их ногами и будто бы направлял их в необходимое место.
Куклы пробегали мимо нее, неся с собой смуту и смерть, но саму Адель не трогали. Шум и хаос вокруг привели ее в чувство, и кукла Адель непонимающим взглядом обвела все происходящее. Как ей вообще удалось сюда попасть? А как же охрана на границе?
Тут она заметила бесчувственные человеческие тела в военной форме, лежавшие прямо здесь, на земле, и попятилась. Куклы будто не замечали ничего и неслись друг за другом, топтали мертвых фарфоровыми ногами, давили друг друга, ломались все сильнее, кровь окрашивала их искусственные тела, искажая их и без того уродливый облик.
Адель задрожала от увиденного, горло окольцевали глубокие трещины, и она, совсем не дыша, поспешила вырваться из потока кукол, в котором оказалась. Те случайно задевали ее руками и плечами, но все же ей удалось отступить, и Адель оказалась у обочины дороги. Как вдруг услышала чей-то крик, подняла голову и увидела одного из солдат, что целился прямо в нее. Почти почувствовала, как пуля касается плеча, но успела спрятаться в подворотне и снова побежала сквозь туман и дым, от которого фарфоровая кожа покрывалась черным пеплом, а позади все еще слышались очереди выстрелов.
Наконец она остановилась у полуразвалившегося дома, где было относительно тихо, и перевела дух. Не бойся, дыши. Давай же, вдох, затем выдох, только аккуратно! Твое сердце и так уже разбито, чего же тебе еще бояться, Адель? Эй, не думай об этом, не нужно.
Но она и не успела подумать, как вдруг заметила, что стоит у старого дома Мастера. Вот что с ним случилось… Адель почувствовала боль в груди, когда смотрела на него. Как может болеть то, что уже давно разбито? Но детский крик прервал ее мысли.
На другой стороне дороги стоял мальчик, а в руках у него была последняя статуэтка Мастера. Он тяжело дышал, и все оглядывался по сторонам, и казался при этом таким же потерянным, как и она сама. Адель завороженно смотрела на статуэтку Мастера в его руках, и у нее зародилась мысль: зачем Мастеру было создавать эти фигурки из дерева? Чтоб запрятать душу там, где воры ее не найдут, только ли? Мальчик все стоял, прислонившись к стене соседнего дома, и изо всех сил прижимал подарок Мастера к груди, а черный туман проносился мимо него и будто бы не замечал. Если подумать, и к ней самой этот туман ни разу не прикасался, сколько она блуждает здесь.