Вор игнорировал их слова и шел дальше.
Ночной люд в основном собирался возле редких островков света. В эту часть Города не провели освещение. Свет горел только в кабаках, приглашая всех желающих утолить жажду. Окна жилых домов были закрыты ставнями, словно хозяева надеялись отгородиться от уличной грязи. Галент считал их попытки бесполезными. Если уж соберется толпа, то их не остановит ни ворота, ни двери. Разгоряченные выпивкой люди ворвутся в дом и спалят его дотла, обязательно надругавшись над женой домовладельца. Такое происходило довольно часто, насколько вор знал.
Порой вору приходилось переступать через тела толи пьяных, толи мертвых людей, которые располагались прямо на улицах. Что те, что другие никак не реагировали на внешние раздражители, многие горожане шли прямо по ним, чтобы не замарать ноги. Если бы Галента беспокоила чужая судьба, он бы обязательно обратил на это внимание. Но в его родной Гончарне происходили вещи и пострашнее, а инквизиция воспитала его бесстрастным человеком.
Ориентироваться среди знакомых построек Галенту было легче, чем в фабричных пустошах. Там все же правила иная сила, существовал другой Город. Вор не смог бы сказать, в чем заключается это отличие, просто верил, что оно существует. Своему-то чутью он доверял. А тут достаточно было идти туда, где дома выглядели лучше, кварталы давно бедноты остались позади.
Вместо трупов стали попадаться свидетельства деятельности механистов — трамвайные рельсы, водоочистительная станция, котельная. Дома становились больше, их опоясывало множество труб. Галент услышал свисток отправляющегося поезда, он приближался к Восточному вокзалу. Нащупав в кармане мятую бумажку билета, вор усмехнулся. Каким-то чудом он оказался там, куда и направлялся.
От вокзала дойти до улицы Цветов, рядом с которой и жил Галент, было легче легкого. Когда особняки сменили многоквартирные дома, вор по пожарной лестнице взобрался на крышу и уже этой дорогой добрался до дома.
Идти по знакомым крышам было в двойне приятно, Галент радовался тому, что возвращается. Ему казалось, что он провел несколько лет вдали от дома и теперь предвкушал сладостный миг возвращения. Одно омрачало, что никто не будет рад его возвращению, но это уж вор как-нибудь переживет. Даже его рождению никто не радовался, так что это судьба, с ней следовало смириться.
— Зато меня ждут церковники, — проговорил Галент, — вот уж им-то я нужен!
Он перебирался с крыши на крышу, переходя по балкам, трубопроводам или просто перепрыгивая. Ноги сами несли его вперед, Галент почти не обращал на дорогу внимания. Он чувствовал себя в безопасности среди знакомых зданий, пусть и возвращался в логово своего врага. Какой бы ни был враг, Галент все равно сможет с ним справиться. Сомнений он не испытывал, его не научили сомневаться.
Добравшись без приключений до дома, Галент побросал свои вещи в угол и улегся на кровать. На следующий день он запланировал разобраться с награбленным, вор не мог позволить себе долго бить баклуши. И так неизвестно, сколько дней он отсутствовал.
Глава 5. Ночные разговоры
Отдохнув, Галент принялся изучать награбленное. Бобину, украденную с завода, он обмотал тряпкой и отложил в сторону. Без фонографа эту штуку он не сможет прослушать, Дук поможет ему найти нужное устройство. Если такие механизмы уже не собираются, то кузнец сможет сделать для него такое. Ему же самому интересно прослушать последние слова Харана — Галент надеялся, что именно эта звукозапись прольет свет на трагедию.
Все золото из храма Кёра было на месте, убедился Галент. Язычники не соблазнились его обманчивым блеском, остались равнодушны к богатству.
— Одно слово — дикари, — сказал Галент и принялся складывать монетки в столбики на столе.
Этим делом он занимался долго, с упоением изучал каждую монету. Вор наслаждался блеском, тяжестью золота и его мягкостью. Насладившись, Галент убирал монету и принимался обследовать другую.
Добычи из храма он взял много, хватило бы на безбедную жизнь до самой старости. Если бы вора оставили в покое, он бы завязал с этим опасным ремеслом. Может быть… Галент уже начал входить во вкус. Ему нравилась такая жизнь, нравилось бросать вызов не только Церкви, но и всему обществу. Каждый гражданин мог пожертвовать свои сбережения в фонд Галента. Он бы с радостью принял пожертвования, тем более гражданам не требовалось подписывать какие-либо бумаги. Вор освобождал их от всей этой бюрократии, заботился о душевном покое. Ведь известно, что деньги — зло!