— Проведение, длань Господня, — пробормотал Галент и тихонько хохотнул.
Ворота особняка когда-то разрушили, а потом завалили каким-то мусором. Словно кто-то впопыхах строил баррикаду в воротах. Стена вокруг почернела, ворота, похоже, просто-напросто взорвали.
Вывески, говорящей о том, кто жил здесь, не было.
Галент пожал плечами и полез через завал, больше подвергая опасности свою одежду, чем жизнь. Внутри кроме крыс и бездомных никого не могло быть, призраков он тем более не опасался. У него же в дружках сами лесники! Уж они-то защитят его от гнева бестелесных существ. Галента очень интересовало, каким же образом язычники… проявляют к нему интерес, если ни разу не вмешались в городские события и уж тем более жизнь вора.
— Наверняка они просто припугнули меня, — сказал про себя Галент.
Перебравшись через завал, он поднялся на ноги, отряхнулся и осмотрелся. Дом казался немного странным, нетипичным, что говорило о своеобразии хозяина. Но кем бы ни был хозяин этого чудачества — Город перемолол его и выплюнул.
Входная дверь была снесена с петель, крыша кое-где просела, в стенах виднелись трещины и дыры — дом словно обстреливали из минометов. Вор подошел поближе и под козырьком дверного проема заметил следы множества пулевых отверстий, в центре которых торчала потемневшая от времени бронзовая пластина с обрывками проводов.
— Логово механиста, — констатировал Галент, — даже к бабке не надо ходить.
Бронза и латунь — излюбленные металлы механистов. Даже стали они отдают предпочтение в меньшую очередь. Что ж, ничего удивительно не было в том, что механист навлек на себя гнев цеховиков. Об их расправах с беспризорными коллегами наслышаны многие. Члены цеха чуть ли не каждый месяц линчуют какого-нибудь приступившего устои сообщества собрата. Галент полагал, что уклад цеха чем-то похож на церковный. Если Церковь отправится в бездну, то эти ребята смогут утолить религиозный голод горожан.
— Тогда уж лучше церковники, — пробормотал Галент, — их я хотя бы понимаю. Просто деловые люди, зарабатывают денежки.
Заходить внутрь вор поостерегся, мало ли что мог приготовить для гостей добрый дядя механист. Тем более пол первого этажа был разворочен взрывом, похоже, что паровой котел не выдержал нагрузки. Что ж, такое тоже бывает. Потолок так же пострадал, значит, и на втором этаже небезопасно. Мертвецов вор теперь замечал даже в самую темную ночь — непереваренный временем бродяга застрял в дыре.
— Э, уличный брат, кто ж тебя дернул сюда, — посочувствовал вор и пошел вокруг дома.
Он миновал веранду с выбитыми стеклами, которые смотрели на сад. От сада мало что осталось, древесные кости были свалены в кучу — кто-то не поленился выкорчевать все деревья. Вот где крылась настоящая любовь ко всему лесному, работали точно цеховики, только у них да военных может быть столько огнестрельного оружия. Стены дома во многих местах были испещрены пулевыми отверстиями. Галент приметил хитрые пулеметные гнезда под крышей, но механика, лишившаяся своего парового сердца, молчала.
С другой стороны дома имелись большие заколоченные ворота, которые вели к складским помещениям. Двери на склад не было и вор беспрепятственно вошел внутрь, поглядывая по сторонам, чтобы не наткнуться на какую-нибудь ловушку. Механисты хитрые ребята, способны даже без пара сделать работающий механизм.
Но вскоре вор понял, что ловушек можно не опасаться. Если они и были, то отработали на цеховиках. Склад был перевернут с ног на голову, захватчики хорошо похозяйничали тут. Мародеры утащили все, что могло представлять ценность, так что в помещении остались только груды битых ящиков.
Дальше за складом был коридор, ведущий в дом, но Галент не рискнул идти туда. Взрыв повредил настил, а пожар и мародеры довершили разгром.
— Мародеры? — проговорил вор, оглядываясь, — какие уж тут мародеры?
Света было недостаточно, но и дом, и примыкающие к нему строения не походили на ночлежки бездомных. Даже собачьим и крысиным дерьмом не воняло. Дом был чист и опрятен, только ветер замел внутрь снег да сухие листья.
— Ни за что не поверю, что тут нет бездомных, — сказал Галент.
Дом так и просил таблички "недоброе место", но после посещения завода Харана, Галента уже не волновали потусторонние постояльцы. Духи казались ему не такими страшными, как ожившие трупы. Мертвецы, несмотря на частичное разложение, были бойкими — можно сказать, живчиками, — словно отрицали Госпожу Смерть.