Когда от воды пошел пар, Галент перелил немного в чашку, дал остыть и выпил. Остальное он употребил для омовения. Телу заметно полегчало, а дух и так витал в облаках. Болезнь отступила подальше, ожидая реванша. Смерть еще собиралась побороться за Галента, улучшение было обманчивым.
Умывшись, вор нашел одежонку, что почище, одел ее и отправился в Город. Без лекарств он точно пропадет.
До болезни он двигался всяко проворнее, сейчас же приходилось тщательно выбирать дорогу. Ночью лютовал мороз, покрыв льдом железные прутья лестниц и каменные карнизы. Вор решил, что сегодня можно сделать себе послабление и воспользоваться не самым безопасным путем. Бегать от стражи проще, чем от смерти.
Через чердачное окно, Галент забрался в дом и, как простой жилец, по лестнице спустила на улицу. На счастье никто не попался по пути, в доме было тихо, как в могиле. Галент поежился, сравнение ему не очень понравилось, но в подъезде действительно было странно тихо. Так затихает море, прежде чем разразиться страшной бурей.
Вор хмыкнул и выругался.
Немного потоптавшись возле входа, Галент набрался духу и толкнул дверь. Она не открылась. Вор удивленно уставился на дверную ручку, но та не могла ответить на его немой вопрос. Ночью двери закрываются на засов, но ни замка, никакой иной механики не было и в помине. На засов дверь, естественно, закрывали изнутри, сейчас он был выдвинут.
Вор навалился плечом на дверь, понимая, что ей что-то мешает открыться снаружи. Дверь немного поддалась, какой-то куль валялся за нею. Галент сильнее надавил на створку, тяжело дыша — физическая нагрузка давалась ему еще тяжеловато.
Наконец, вор смог открыть дверь достаточно, чтобы выбраться на улицу. От створки в снегу остался глубокий след, с карниза упало несколько сосулек.
Снег никто не удосужился отбросать от подъезда.
— Дворник запил, — пробормотал вор задумчиво и протиснулся в щель.
Сначала он вытянул голову, затем пошли плечи, но на полпути вор замер, уставившись на то, что мешало ему открыть дверь. К створке был прибит человек, задушенный медной проволокой, он был давно мертв и окостенел на морозе. Галент не испугался, но весьма поразился этому зрелищу. Чтобы трупы оставляли на улицах, такого он еще не видел! Он жил, конечно, не на улице Цветов, но все равно, Поле не такая уж дыра, как Гончарня.
Бродячие псы уже успели обглодать лицо трупа, так что невозможно было разобраться кто это. Да Галент все равно бы его не узнал.
— Ладно, будем считать, что ты мой приятель Сайленс, — про себя сказал Галент, — а мне осмотрительней надо быть, только и всего.
Не зря его так напугала тишина в доме.
Вор выбрался из подъезда и прошел чуть вперед, ступив на заснеженную улицу. Кроме трупа он заметил и другие странности, нехарактерные для этого района. Во-первых, людей не видать, во-вторых, в снегу уйма следов, оставленных хаотичной массой людей. Все это напоминало о родной Гончарне.
— Небольшой бунт Городу не помешает, — усмехнулся Галент.
Его подобное только забавляло. Власти будут заняты усмирением населения, а не поисками какого-то церковного ренегата. Самим же церковникам наверняка тоже достанется во время беспорядков. Церкви плохо охраняются, зато золотой утвари там… м-м, Галент зажмурился от удовольствия.
Пока дураки дерутся, он — умный, конечно, — сможет неплохо поживиться. Быть может, ему повезет расквитаться со старыми друзьями.
Кое-где в снегу были видны следы крови, брошенные и растоптанные вещи, стекла первых этажей были разбиты и заколочены, другие окна закрыты ставнями. Галент припомнил, что в бреду слышал какие-то крики, призывы, но, очнувшись, счел это работой разгоряченного болезнью мозга.
На двери, прямо над трупом была приколочена потемневшая от влаги бумажка. Галент повернулся, подошел к двери и сорвал ее. Чернила смазались, невозможно было разобрать, что написано, но Галент разобрал последние слова: "К оружию! К оружию! К ОРУЖИЮ!"
— Во имя мира, конечно же.
Хмыкнув, вор скомкал лист и бросил его на дорогу.
— Кто это у нас такой кровожадный, интересно, — пробормотал он и ушел.
Вор направился к торговым рядам, которые располагались двумя кварталами севернее. Аптекари там жадюги те еще, но продают качественные снадобья, а не настойки на помете летучих мышей. Галент предпочитал качество, а чужие деньги он не жалел. Его профессия позволяла не думать о таком меркантильном занятии, как коллекционирование монет.