Накупив все необходимое и даже сверх того, Галент практически той же дорогой вернулся назад. По пути он сорвал очередную, приколотую к углу здания листовку. Бумага призывала к открытому бунту и заканчивалась тем же призывом "К оружию!". Естественно, она была анонимна, борьба за свободу или за другие идеалы тирании, но никто не хочет подставлять свою шею.
Текст был предельно революционным, а призывы бредовыми, но Галент понимал, что именно этого хотят горожане. Только даже добившись своего, они ничего не получат. А вот вор получит! Галент не сомневался, что сможет оторвать свой кусок от пирога. Конечно, он не получит власть или влияние, как другие хитрецы, но ему этого и не требовалось.
Раздумывая над происходящим, вор забрался в бакалейную лавку. У входа стоял отряд солдат, который должен был защитить магазин от разграбления. Но вор мог позволить себе не пользоваться парадным входом. Он так же через окно забрался внутрь, без отмычек работать было сложновато, но и замки ему попадались самые простые. Ножом что ставни, что замки открывались с легкостью, странно, что с улицы никто не слышал шума.
Вор взял еды про запас, чтобы не думать о еде некоторое время. Копченое мясо, сухари, крупы — этого ему хватит надолго. Нагруженный покупками, вор забрался на крышу соседнего дома и знакомой дорого добрался до своего дома.
Глава 11. Слуги
Прошла неделя, прежде чем вор почувствовал улучшение своего состояния. Он не стал рисковать и испытывать здоровье, тем более, что холода ночами стояли лютые. Это была самая морозная неделя в году, за которой должно следовать потепление.
Лопнула труба отопления у соседнего дома, с крыши свесился целый ледник мутного льда. Галенту пришлось пережить несколько нервных дней, приглядывая за механистами, которые меняли трубу.
Вор быстро набирался сил, стараясь вернуть своему телу былую удаль и гибкость. Болезнь лишь на некоторое время вывела его из строя, но не высосала сил. Просто заставила проваляться на кровати все это время. Галент чувствовал слабость и неуверенность, но со временем вернулся к былому состоянию.
Почувствовав, что он готов творить правосудие, Галент выбрал солнечное утро, чтобы спуститься на улицы. С собой он взял бумаги, которые собирался передать связному госпожи Вейнтас.
Памятуя о недавних беспорядках, вор осмелился хорошенько вооружиться, но Город встретил его своим обыденным беспокойством запруженных толпами улиц. Горожане вернулись к обыденной жизни, и лишь усиленные патрули стражи напоминали о прошедших днях черного веселья. Бакалейщиков так же охраняли солдаты, голодающих не пускали внутрь и они гневно выкрикивали свои революционные лозунги.
Галент внес свою лепту в происходящее, забросав снежками солдат. Те держались молодцами и не реагировали на провокацию. Зато толпа свирепела, но так и не решилась на действия.
Расстроенный Галент пошел дальше. Он собирался расквитаться со своим приятелем, который сдал его инквизиции.
— Сайленс, — сквозь зубы шептал вор и улыбался, предвкушая, как будет душить мерзкого священника.
Месть он решил оставить на потом, чтобы дать своему воображению время для разогрева. Он будет убивать этого поганого слизняка долго, с удовольствием, заставит жрать его собственные уши и нос! Вот такая месть будет славной для предателя. Вор не сомневался, что сможет сдюжить со священником.
Да, его противник силен, но теперь-то Галент знает, с кем имеет дело. Главное оружие вора — внезапность, выдержка и хитрость. Всего этого Сайленс был лишен, как полагал Галент.
Вор пребывал в хорошем расположении духа, придумывая лютые казни закадычному другу. Но сначала он передаст бухгалтерские бумаги церковников, немного денежек ему не помешает. Этой суммы будет достаточно, чтобы расплатиться с Дуком окончательно. С механистом Галент рассчитывал встретиться вечером, тот наверняка будет рад видеть золотые кругляшки.
На площади Доблести Галент задержался, заинтересованный представлением.
Освободив от лоточников место, троица одетых в коричневые рясы людей призывала толпу к покаянию. Люди, собравшиеся вокруг, скорее из любопытства, обсуждали представление даже громче, чем выкрикивали проповедники. Галент задержался только потому, что ораторы казались ему… слегка необычными. Церковники так не одеваются, где Круг, например? Без знакомых атрибутов проповедники казались неестественными и карикатурными.