— А, — догадался кабатчик, — быть может, господин Госнольд вас ждет? Давайте, я вас провожу к его апартаментам.
Галент кивнул и последовал за кабатчиком.
Госнольд жил на втором этаже в самом темном углу гостиницы, внутреннее убранство которой напоминало нижний зал. Коридоры украшались картинами, повествующими о быте дикарей, высказываниями антропологов, которые изучали язычников, растения так же имелись, но росли только в строго отведенных для них местах. Цветы украшали подоконники, кустарники росли в кадках у лестницы.
— Выглядит оригинально, — прокомментировал Галент.
— Да, приходится извернуться, чтобы привлечь клиентов. Горожане слишком пресытились. Им подавай чего-нибудь эдакого, щекочущего нервы!
Галент кивнул, словно его волновали проблемы держателя питейного заведения. Те всегда жалуются на недостаток внимания местных пьяниц, при этом они хранили под подушкой целый сундук с золотом. Уж Галент-то знал об этом, профессия обязывала.
Госнольд не сразу отозвался на стук в дверь. Некоторое время в комнате за дверью было тихо, но кабатчик уверял, что постоялец не покидал гостиницы. Он настойчиво продолжал стучать, и вскоре послышалось недоброе ворчание постояльца. Госнольд открыл дверь и недобро поприветствовал гостей:
— Чего надо?!
— Этот господин, — кабатчик отошел в сторону и указал на Галента, — желал увидеться с вами. Говорит, должен передать вам какие-то бумаги.
— Проваливай, — в один голос сказали и Галент, и Госнольд.
Кабатчик ойкнул, удивленно уставился на двоих и тут же сбежал.
— Заходи, — распорядился Госнольд и посторонился.
Галент прошел внутрь, оглядел комнату профессионально-цепким взглядом и направился к стулу, на который тут же уселся. Комната была просторной, богато декорированной, но не в дикарском стиле, а обыденно-городском. Всего дикарского — только чудные оскаленные маски на стене.
— Этот пройдоха ой наговорил, — сказал Галент в свое оправдание. — Не знаю, вас ли я искал, но наниматель передал адрес этой гостиницы.
— Что за наниматель? — поинтересовался Госнольд.
Он еще не знал, как реагировать на незваного гостя. Ругаться с кабатчиком он не хотел, но желал с кем-нибудь поругаться. Его же так дерзко разбудили. Сам Госнольд казался ничем не примечательным мужчиной, длинные волосы которого были связаны сзади в косичку. Вытянутое с оспинами лицо, костлявое тело — Галент по сравнению с ним мужик мужиком — в общем, Госнольд походил на обычного пройдоху с улицы Цветов. Такие торгуют опиатами, но никак не служат богатым торговкам.
Хотя Галент не мог знать, с кем дружат богатые торговки.
Вор сомневался, что стоит упоминать имя Вейнтас, опасаясь подставлять свою… союзницу.
— Не могу назвать имени, пока не удостоверюсь, что искал именно вас.
— Ладно, — Госнольд прищурился и кивнул, — мне сообщили, что я должен дождаться человека, который передаст мне бумаги. Вскрывать бумаги запретили, обязали передать этому человеку деньги. Описание дали ваше.
— Что-нибудь еще?
— Через меня вы можете связываться с… нанимательницей.
— Госпожа Вейнтас? — уточнил Галент.
Госнольд кивнул, подтвердив слова вора. Галент отдал бумаги и получил свои деньги, некоторое время они еще разговаривали. Вору было интересно узнать что-нибудь об этом человеке, но Госнольд умело увиливал.
"Слухач, не иначе" — решил Галент и на том успокоился.
Такие проныры умеют находить информацию для своих господ, неудивительно, что госпожа Вейнтас наняла его.
— Понадобится работа, — напоследок сказал Госнольд, — обращайся, приятель.
— Всенепременно, братишка, — Галент оскалился.
Галент, покидая гостиницу, купил у кабатчика мясной пирог, с которым расправился по дороге. Вору требовались силы, так как он направлялся к своему старому приятелю священнику. Вот теперь и пришла пора расквитаться с ублюдком.
Галент ухмылялся, представляя котлету с кровью. Пребывая в таком кровожадном настроение, вор обошел площадь Доблести, чтобы не попасться на глаза полиции, и направился по параллельным улочкам к храму своего очень дорогого друга. В тот раз ноги сами вывели его, что ж, и сейчас стоило надеяться на память тела.
Галент никак не мог припомнить точное расположение.
В тот памятный день (да назовут его несчастливым!) он гулял по Городу, но не старался запомнить, где и что расположено. Можно быть даже самым внимательным человеком, но упустить нечто важное. Галент ничуть не удивился своей забывчивости.
Но, проплутав битый час по закоулкам южнее площади, Галент признался самому себе, что заблудился. Этот квартал был ему незнаком, вроде бы вот они — такие же лавочки и магазины, чьи товары давно пора выбросить на свалку, а с торговцев снять шкуру. Такие, да, но другие. Все эти магазинчики выглядели слишком одинаково, каждая куча мусора — ничем не отличалась от другой. Проще говоря, Галент не запомнил никаких ориентиров.