— Эти ребята, — Галент имел в виду механистов, — еще безумнее церковников.
Наверняка монахи так же с открытым ртом тут ходили, потому так обозлились и старались все разрушить. Все, что непонятно — уничтожается.
Прочные двери были разрушены магией, кое-где взрывчаткой, а некоторые так и остались стоять нетронутыми. Что за ними? Об этом мог знать только Дук, но он уже утащил эти тайны в свою могилу. Попасть в эти комнаты не представлялось возможным, ни ручек, ни замочных скважин, ни кодовых замков — ничего! Галент пристально осмотрел двери, но так и не нашел способа открыть ее.
— Ладно, потом, — сплюнув, сказал он.
Инквизиторы так же вынесли из комнат все, что могли. Точнее, все то, что могло им пригодиться в священной войне. А эта война не за горами, как предполагал вор, окрысившись на одного механиста, они возбудили других. Галент не хотел присутствовать на месте разборок церковников и механистов. Эти две компании уничтожат полгорода, да еще потребуют за это платы!
Свеча в руках Галента помирала, превратившись в огарок. Она давала мало света, вор едва мог различить, куда ступает. Рассмотреть что-либо в мраке не представлялось возможным, а Галент был как на ладони. Если засада и тут, то у вора большие неприятности. Галент надеялся только на слух, в умершем доме механиста отчетливо слышен был стук его собственного сердца, треск пламени и шаги. Казалось, что кроме вора, никого нет в доме.
— Надеюсь, что так, — подумал Галент.
Сердце стучало оглушительно, с каждым шагом все громче. Вор боялся, но не хотел признаваться самому себе в этом, признаться в слабости значило поддаться ей. Он зашел уже так далеко, что отступать назад не хотел. Ему нужно его оружие и та запись! Без них он не уйдет, пусть придется играть в прятки со всеми церковниками Города и лично Сайленсом.
Свеча догорала, и вор заторопился. У него оставалось пара минут, прежде чем мрак сгуститься. Церковники не оставили ничего, что могло бы осветить путь. Галент заволновался и остановился, оглянулся, оценивая пройденное расстояние.
— Нет, уже поздно, — понял он.
Что назад, что вперед, ему придется идти без света. А потом как-то решить ребус: найти в темноте личные вещи, да не сунуть пальцы в пасть сторожевого пса. Галент криво ухмыльнулся и пошел вперед.
Когда свеча погасла, вор вздохнул и бросил огарок на пол. Руки были обожжены воском и болели, но Галент не обращал на это внимания.
— Что теперь? — спросил он сам себя.
Галент закрыл глаза и прислушался — все та же тишина, которая не принадлежит этому миру. Даже в самом темном и глубоком подземелье не бывает так тихо, камень скрипит, что-то бормочет в темноте, гуляет сквозняк, играющий пылью. Звуки есть всегда, а уж на поверхности, в любом доме — они оглушают, мешают сосредоточиться. У Дука было мистически тихо, словно на оскверненном капище язычников.
Вор открыл глаза, хотя в темноте это не имело никакого смысла. Просто сила привычки. Он пошел вперед, касаясь кончиками пальцев стен. Это хоть как-то помогало ориентироваться. Вор рассчитывал найти какой-нибудь светильник в кабинете Дука, свечу или факел, брошенные захватчиками. Да даже бумага ему не помешает!
Пройдя несколько комнат, Галент заметил зеленоватое свечение, буквально искорку. Находилась она где-то справа, Галент сначала подумал, что это магия, оставленная инквизицией, охраняет дом от таких наглецов как Галент. Но свет не двигался, не нарушал тишину. Вор почесал в затылке и пошел на источник.
Галент постоянно натыкался на что-то мягкое и хлюпающее — трупы, наверняка. Вора коробило каждый раз, когда он пинал истерзанных мертвецов. Неровен час, они всей компанией ка-а-ак поднимутся, да бросятся на него! От вора даже подметок не останется. Но тьма миловала, Галент беспокоил трупы, но они не реагировали. Смерть им милее подобия жизни.
Видать, языческая магия не решалась захватывать инквизиторские оболочки. А может, она просто не действовала среди железа механиста.
Благополучно добравшись до источника света, Галент разглядел, что это химический фонарь, на последнем издыхании освещающий разбитый ящик таких же фонарей. Галент взял одну палочку, рассмотрел ее и ударил об край ящика. Внутри столбика с жидкостью что-то хрустнуло, и постепенно фонарь разгорелся. Жидкость в столбе задвигалась как живая, похожая на амебу. Она-то и светила.
Некоторое время Галент любовался игрой света в фонаре, но затем вспомнил, где находится. Впору было бить себя за такую слабость.