Что оставалось? Вернуться в одну из комнат?
Галент бесился, не видя выхода из своего положения, но продолжал внимательно осматривать тайный ход.
Ведь между покоями епископа и хранилищем было еще несколько комнат? В одной дежурили охранники, что-то вроде караулки, а другие? Галент локализовал одну из комнат и прислушался.
Тихо, ни звука.
Галент не видел, чтобы сквозь щели пробивался свет. А щели были и хорошими, достойными крысиного воинства. Похоже, что стена здесь была декоративной. Комната для слуг или особых гостей? Вполне возможно. Терпеть пьяных охранников рядом с собой епископ бы не пожелал, они бы и сами хотели после дежурства оказаться как можно дальше. Пить и играть в азартные игры под суровым взором Церкви, мало кто решался, а без этого не проживет ни один страж.
Стена была собрана из толстых досок, со стороны комнаты заклеена обоями. Галент попробовал выломать одну доску. У него получилось, но скрип был просто ужасен.
"Такое уже на мышей не спишут" — подумал он, но продолжил.
За пару минут, он проделал достаточное отверстие, чтобы пролезть в комнату.
Внутри было темно и, судя по звукам, никого живого. Галент поднял свечу повыше, чтобы осмотреться.
Похоже, что это была комната для гостей, как вор и предполагал. Ему повезло, раз он натолкнулся именно на эту комнату. Повезло и в том, что к епископу никто не пришел в гости в эту ночь. Кругом удача! Галент надеялся, что она его не оставит.
Вор подошел к двери, затушил и убрал свечу, прислушался. Со стороны коридора не доносилось ни звука, свет же там был — сквозь замочную скважину проникал одинокий лучик. Сам же замок был простеньким, таким же декоративным, как и стены вокруг. Тут нечего было запирать, вот никто и не удосужился обезопаситься с этой стороны — не было даже шпингалета.
Галент достал отмычки, поковырял ими в замке, потом вспомнил, что у него ключи епископа. На ощупь он выбрал самый похожий ключ и вставил в замочную скважину. Механизм щелкнул, что означало великую радость. Свобода была теперь в руках вора, если он не будет совершать глупостей, то закончит дело без проблем.
Приоткрыв дверь, Галент выглянул в коридор. У двери никого, налево коридор делал резкий поворот к хранилищу, а направо он тянулся до покоев епископа. Там стояла цепь стражей, крайний повернулся спиной к Галенту и что-то тихонько обсуждал с коллегой.
Галент рванул дверь на себя и выпрыгнул в коридор, закрыл ее. Он прижался к стене, чтобы держаться в слепой зоне охранников и крадучись двинулся налево, туда, где его ждал Фернас. Никто не заметил вора, он двигался слишком стремительно и абсолютно бесшумно. Стражам не помогло даже освещение в коридоре — его было недостаточно, чтобы заметить живую тень. Вор на это и рассчитывал.
Достигнув поворота и благополучно миновав караульное помещение, Галент уперся в дверь и вжался в нее. За ней, как вор предполагал, располагались хоры, идущие поверху молельного зала. Там, в зале проходили всевозможные занятия служителей монастыря, утренние молитвы, собрания и тому подобное. Никто, кто будет находиться внизу, не заметит Галента. Заглянув в замочную скважину, вор убедился, что галерея не освещена.
— Прям как по маслу, — пробормотал он и стал перебирать ключи.
Но на кольце не нашлось подходящего, Галенту пришлось поработать отмычками, чтобы открыть дверь.
Оказавшись на хорах, Галент почувствовал странное напряжение. Это напряжение не имело естественной природы, просто вору почему-то стало не по себе. Слишком все гладко, и эта темная ковровая дорожка, упирающаяся в не менее темную дверь напротив… словно усмешка бешеного пса.
Галент снарядил арбалет, перепроверил ножи — все должно было быть под рукой — и сделал первый шаг по темному коридору. Свет буквально тонул в этом месте. По левую руку на первом этаже располагалась молельня, освещенная несколькими канделябрами, но мрак на втором они не могли разогнать. Галенту казалось, будто нечто поглощает яркость жизни вокруг.
"Штучки инквизитора, не иначе, он же умеет ворожить" — сообразил Галент.
У инквизиторов великая слава: они угнетатели и каратели, цепные псы Церкви, контролируемое безумие религии. Так о них думают, но Галент, прожив среди них с десяток лет, убедился, что большая часть жестокости это просто декорация, нужная для сокрытия более великих ужасов. Казалось бы, что может быть страшнее жестокости, садистического фанатизма веры? Но было. Эти ребята абсолютно бесчеловечны, чему примером был сам Галент. Вор не обманывался и сознавал, что с социальной и психологической точки зрения он не горожанин. И даже не человек.