У него была только взрывчатка, простая взрывчатка, детонирующая от фитиля. Точно подгадать, когда погоня наткнется на такую мину, невозможно. Галент, ругаясь в полголоса, бросился бежать, куда глаза глядят. А глаза тут не видели практически ничего. У вора не было ни карты, ни плана местности, он не успел изучить коллекторы и уповал только на внимание госпожи Удачи.
Теплые сточные реки продолжали свой бесконечный ток по каменным руслам, даже зимой в канализации жизнь не засыпала. Лишь по весне, когда солнечное тепло растапливало снежные наносы, начинались паводки, сметающие все на своем пути. Коллекторы переполнялись водой, которая очищала канализацию и обновляла жизнь местных растений, животных и разумных существ. Жизненные циклы подземелий были отличны от тех, что на поверхности.
Никого уже не удивляло, что именно зимой канализационные растения отцветали и давали плоды. Эти же плоды должны были с паводками найти себе новое место для жизни.
Это был чужой мир, в котором правили иные законы. Галент не мог знать о них. Он бежал вперед не обращая внимания на готовые выстрелить ядовитыми спорами растения-паразиты, не отвлекался на источающие пряный аромат ядовитые грибы. Даже светящийся мох не привлекал внимание вора. Канализация была удивительным местом, и чем глубже Галент спускался вниз, тем ярче оживал зимний мир коллекторов.
Более нее требовался фонарь, дорога и так прекрасно освещалась растущими по стенам грибами и лишайниками. Плесень походила на усеянный драгоценностями бархат, главное не пробовать на ощупь эту субстанцию, не поддаваться искушению. Яркие краски означали яд, они манили и предупреждали об опасности.
Но погоня была страшнее всех ужасов канализации. Звериным чутьем Галент знал, что инквизитор идет за ним по пятам. В короткой схватке он так сблизился со своим врагом, что уже мог предугадывать его действия. Этот сумасшедший не отступит, сколь глубоко не погружался бы в цветущий мрак городских подземелий.
Вор бежал, не разбирая дороги, не отвлекаясь на призывное пение каких-то фосфоресцирующих существ в темноте. Где-то позади послышался приближающийся топот. Галент устал и двигался медленней, тем более ему приходилось двигаться осторожней из-за скользкой слизи, покрывающей пол. Стоит свалиться в грязевой канал рядом, и вора ничего уже не спасет. Галент замечал трупики животных поверхности разной степени разложения, видел вздувшихся мертвецов, из чьих кишок выглядывали злобные фасеточные глазки.
Местные твари наверняка заняли почетное место в пантеоне детских страшилок.
Преследователи двигались быстрее, им не требовалось выбирать дорогу, они шли по следу вора. Плесень-предательница надежно указывала путь к Галенту, она запечатлела его следы навеки. Фернас держал свою магию на замке, намереваясь пустить всю ее мощь только тогда, когда наконец-то настигнет еретика. Он копил ненависть и ждал сладострастного мига высвобождения злости. Карать его призвание, а настигать жертву — любимое занятие.
Галент не оглядывался, но затылком чувствовал, как сзади его настигают. Наверняка коллектор уже был освещен множеством огней. Убежать он не мог, как бы не пытался, да это и невозможно в таких условиях. Следовало уходить как можно ниже, надеясь, что четкие линии коллекторов сменятся безумством древних лабиринтов.
До вора доходили слухи, что где-то внизу покоится первый Город, отданный во власть демонов и чудовищ, некогда бывших людьми. А может, они никогда и не были людьми, кто-то считал тамошний люд особой расой, что-то вроде морских сирен, которые часто встречались рыбакам. Галента это не волновало. Даже все демоны ада милее, чем инквизитор Фернас с группой охочих до кровушки вояк.
Бегство продолжалось долго, лишь волею судьбы Галент ни разу не потерял равновесия, под его ногами не обрушились каменные мостки, и ни одна тварь канализационная не попыталась отобедать им. Во время той пробежки вор дал себе зарок обязательно отплатить Удаче за помощь. Неважно как, но он это сделает. Боги любят внимание, а тут без их вмешательства не обошлось.
Галент просто не верил, что его борьба могла закончиться вот так бесславно — среди нечистот. Но это была правдивая ирония Города, он всех людей превращал в прах, переваривал их мечты и спускал в канализацию. Галента спасало лишь то, что он не пытался бороться с этим чудовищем на каменных лапах с железными костями. Впрочем… чем ниже спускался вор, тем слабел Город, но Галент этого не замечал.
Лишь оказавшись на месте древнейших сооружений, Галент смог почувствовать нечто странное. Некое чувство опустошенности, потерянности и забвения. Даже смрад сменился неким иным запахом. Нет, дерьмо продолжало пахнуть дерьмом, но среди ароматов нечистот затесалось нечто иное. Этот запах был совершенно не знаком вору. Он остановился, хотя этого не стоило бы делать, пытаясь опознать запах.