Постоянная теснота, столпотворения, невозможность уединиться влияли на людей. Так что простой ремесленник не зазорно было стоять вечерком или утром на базаре и продавать свои деревянные ложки. Галент купил парочку про запас, так как его, вынесенная еще из монастыря, навевала дурные воспоминания.
Конечно, вор мог позволить себе есть из золотых тарелок, цена которым невообразима, но все эти предметы были лишь ресурсами. Он не видел смысла в роскоши, так как от нее не зависела его жизнь. Ему же не требовалось играть на публику, притворяться состоятельным человеком, чтобы подобрать женушку с приданным. Сейчас Галент боролся за выживание. Но он с интересом глазел на безделушки, которыми торговали буквально везде.
Торговцы соревновались друг с другом в умении перекричать конкурента. Некоторые цеплялись к прохожим, норовя всучить товар, другие же спокойно обозревали толпу и ждали своего покупателя.
Галента заинтересовали всевозможные коренья, зелья и тому подобные растительные яды, которыми торговала бабка-знахарка. Как она утверждала, секреты мастерства зельевара передавались в ее семье из поколения в поколение, она была потомственной язычницей. Судя по татуировкам и бородавкам на ее лице, это было правдой. Так что Галент потратил несколько монет на некоторые забавные "лекарства". Бабка, хихикая, продала Галенту зелья, увеличивающие мужскую силу, слабительное и опять же снотворное. Зачем Галент взял первые два? То был хитрый план или желание поиздеваться над своими жертвами.
Например, зелье для полового органа можно подмешать священнику, чтобы он во время проповеди… в общем, бабка клялась, что эффект ошеломляющий. Блуду невозможно сопротивляться.
Со слабительным примерно та же задумка.
Если уж Галент решил стать вредителем, то подобная отрава ему могла пригодиться.
Продолжая осматривать рынки и лавки, Галент вышел вскоре на улицу книготорговцев и переписчиков. Тут вор вспомнил о давнишнем листке с непонятными знаками. Нет, ему попадались торговцы писчими принадлежностями, макулатурщики, газетчики и другие продавцы интеллекта, но… Тут-то была целая улица книг! Почти город в городе.
— Сами ноги привели меня к разгадке тайны! — театрально зашептал он и ухмыльнулся.
Книжники не могли не знать, что это за язык такой. Возможно, кто-то из них возьмется расшифровать текст, Галент был бы очень признателен. Конечно, маловероятно, что аббат держал дома "самый важный текст в мире", объясняющий мироустройство, но ведь вероятность подобного не исключалась. В любом случае Галент мог получить удовольствие от разгадывания этой тайны.
— Это карта сокровищ, точно, — бормотал Галент, оглядываясь по сторонам, — точнее, описание, где зарыли клад!
И такое вполне могло быть.
Галент верил, что даже самые невероятные события возможны. Он бы не сильно удивился, повстречайся он с каким-нибудь богом, просто потому что был к этому готов.
Но просто войти в лавку и сунуть под нос книготорговцу листок с письменами было нельзя. Требовалось как-то начать разговор, заинтересовать продавца, чтобы потом как бы невзначай выложить листок на стойку. Обычно граждане, чьи руки замараны чернилами, отличались неким особым взглядом на мир. Они жили, казалось, среди своих книг, среди строк и мыслей давно сгинувших людей. Беднота редко захаживала на эту улицу, так как здешний товар не вызывал у них интереса.
Галент, пожалуй, был единственным, кто оказался на улице Переписчиков в это время. Разве что спящий на ходу городовой маячил где-то впереди. Это вечером народ повалит сюда, чтобы купить какой-нибудь романчик, который прекрасно пойдет к чаю.
"Удачное место для патрулирования выбрал" — подумал Галент. — "Тихо, спокойно, никого. Идеально!"
Находчивость городового не могла не поражать, но Галент вскоре выбросил представителя власти из головы. Как он мог думать о каком-то одетом в форму человечке, когда вокруг растекался океан ароматов бумаги и чернил. Еще в монастырском прошлом Галент питал слабость к книгам. Не то чтобы он мечтал о карьере ученого или историка, просто книги казались ему чуть лучше окружающих. Да и скрываться в библиотеке было очень уж удобно, а если старшие братья и находили, то Галент всегда мог отговориться от обвинений. Как же — сидел, читал умную книгу, никаких претензий.
Вот и в этот раз Галент вспомнил те ощущения: покой, тишина и обилие мыслей, закованных в узкие рамки строк. Нынешний Галент не видел в книгах того, что видел раньше. Теперь они были для него только источником информации, дорогим приобретением или ценным товаром — не более. Вся сентиментальная чушь испарилась, похоже, в тот день, когда Галента наконец-то отправили в пыточные камеры, помогать старшим. Даже написав тысячи умных и честных книг, человек все равно оставался куском мыслящего мяса.