Замотавшись в темный плащ и набросив на голову капюшон, Галент отправился на разведку.
Из-за державшихся последнее время холодов снег и не думал таять, но тут на крышах солнце все же чуть растопила верхний слой. Кое-где образовалась наледь, так что вор шел со всеми предосторожностями. В выборе направления ему немало помогали звезды и луна, которые освещали шапку Города.
Люди в своих квартирах еще не спали, они шумно заканчивали свой день, но не обращали внимания на странный шорох со стороны крыши. Мало ли что там голуби делали, никто же не пойдет проверять. Галенту только это и надо было. Он слышал как людей, так и воркующих на чердаках птиц.
Ни снег, ни лед, ни необходимость хранить покой граждан не могли задержать Галента, путь до богатого района он проделал за полчаса.
— Похоже, я вхожу во вкус, — заметил Галент.
В его движения все чаще стали вплетаться нотки самолюбования, нарочитости. Вору доставляло удовольствие перепрыгивать через пропасти, балансировать, стоя на скользкой от влаги трубе, двигаться короткими перебежками, переходящими в перекаты и прыжки. Казалось, что Галент танцевал. Бесконечный танец, свидетелем которого были только звезды. Галент ни разу не ошибся в том, куда поставить ногу, или какая труба сможет выдержать его вес. Он безошибочно определял гнилое железо, пусть и прикрытое снегом, видел тонкие скрипучие доски и даже притаившихся котов. Вот эти зверьки Галенту и казались родными. Вор не против был обзавестись такими же удобными когтями, чтобы лазать по вертикальным стенам.
— А об этом, кстати, надо будет поспрошать, — проговорил он, передыхая.
Подобное приспособление оказалось бы весьма кстати для вора, ведь с помощью него можно взобраться туда, куда не смогут стражники. А если у них не будет стрелкового оружия, то и сделать Галенту ничего не смогут. Разве что будут стоять внизу, грозить кулаком, да ругаться многоэтажными словесными конструкциями. Галент с удовольствием поглядел бы на раздосадованных стражей, но как-нибудь в будущем, когда его жизнь не будет висеть на волоске. Он все же предпочитал действовать осторожно, продуманно и тихо.
В центре торгового района Галент чуть замешкался, не зная куда идти. Он помнил, куда его привел Сайленс, но не мог определить направление сверху. На улице ориентиров больше, Галент как-то не подумал смотреть вверх. Пришлось спускаться вниз и, рискуя нарваться на городовых, двигаться из тени в тень.
Так крадучись Галент нашел нужный дворик, нужную дверь, в которую тут же постучал. Никто ему не ответил, но за дверью что-то утробно рычало, словно там притаился тяжелый демон, возжелавший плоти девственниц. Галент ни за что не вошел бы внутрь этого дома, не будь он уверен, что это просто паровая машина. Припомнив, где находится кнопка звонка, Галент нажал на нее.
Дук долго не выходил, но все же посчитал необходимым проверить, кто звонил в дверь. Он признал Галента, а вор сказал, зачем пришел. Механист пропустил должника и закрыл за ним дверь. Казалось, что упоминание денег сделало мастера более гостеприимным.
— Деньги? — уточнил Дук. — Деньгам мы всегда рады.
— Кто же скажет такое про меня?! — с ехидцей спросил Галент. — У меня же есть чувства, в отличие от этого холодного металла.
— Может кто из инквизиторов, а? — не менее ехидно спросил мастер. — А на счет металла ты еще может не прав.
Галент счел за лучшее промолчать и передать деньги. Дук взял мешочек, высыпал монеты на ближайший столик и тщательно пересчитал, сортируя по номиналу. В его движениях проглядывался опыт — не первый раз ему приходилось заниматься этим.
— Еще два таких мешочка и ты свободен, мальчик мой, — подвел итог Дук.
— Куда тебе столько денег, мужичок мой?
— А это не твоего ума дело, проваливай.
Галент ухмыльнулся, но без возражений вышел из мастерской. Мастер захлопнул за ним дверь и, наверное, отправился проверять свои ловушки-сигнализации.
— Да не буду я тебя грабить, — буркнул вор. — Больно надо.
Отдав часть денег, Галент почувствовал и удовлетворение, и грусть. Все же это были пусть и ворованные, но его деньги. Он ради них рисковал, влезая в вонючий зад церковный. Но удовлетворение все же перевешивало, мастер заслужил эти деньги больше, чем священники от инквизиции. Так что Галент успокаивал себя мыслями о том, что сделал доброе дело, которое ему, конечно, даром не нужно было. Он не святой, не безумец, чтобы грабить и раздавать деньги на перекрестке.