Медленно Галент повернулся, но в комнате кроме мертвецки спящего звонаря никого не было. Вор заозирался, ища притаившуюся во тьме смерть, и вскоре нашел ее. Только оказалось, что она пришла не по воровскую душу. Темная Госпожа уже забрала свою добычу.
Звонарь спал с открытыми глазами и пристально смотрел на постороннего. Галент подошел к нему и осторожно помахал рукой над его лицом. Взгляд не переместился. Тогда Галент снял перчатку и подставил ладонь под нос спящего, осмелев, вор проверил пульс. Ни дыхания, ни пульса.
— Клиент скорее мертв, — прошептал Галент. — Хорошее начало ночки. Похоже, она тут оказалась раньше меня. Ну, и ладно, мы не в обиде.
Отойдя от умершего монаха, Галент обыскал его комнату, в которой ничего, кроме парочки серебряных украшений, не было. В записях мертвеца так же не было указано, где искать закопанный во дворе клад. Ну… или что-нибудь такое, чего Галент желал отыскать.
— У серой мышки и записки-то серые.
Галент оставил звонаря наедине с тьмой и покинул комнату, закрыв за собой дверь. И эту смерть спишут на него, это не вызывало сомнений. Даже если будут доказаны естественные причины, все равно епископство будет вопить о темной руке предателя, проклятиях и тому подобной чепухе. Галент знал руководство и методику борьбы с еретиками. А ведь он был теперь еретиком номер один.
— Гордись, братец, — подбадривал вор себя, подходя к балкончику второго этажа.
Он посмотрел вниз, оценивая обстановку.
Внизу неустанно трудились послушники. Они начищали до блеска утварь, отмывали полы, меняли свечи — в общем, готовились к утренней службе. За ними приглядывал дородный священник, который явно торопился посетить царство сна.
Не могло идти и речи, чтобы подобраться к алтарю. Сколько бы ни было ценностей там, Галент все равно не мог их украсть. Это немного огорчило вора, ведь он так желал максимально эффективно использовать сию ночь.
"Ну, да ладно! Все равно это барахлицо не сбыть, да и самые ценные вещицы наверняка хранятся у епископа" — обнадежил себя вор.
Галент изучил боковые нефы, запомнил расположение ниш, в которых мог бы спрятаться. Периметр патрулировали монахи с дубинками, иногда они захаживали в пристроенные по бокам храма часовенки. Не так уж часто, но это следовало учитывать. К счастью, лишь одна часовня освещалась, в другой можно было затаиться и даже поживиться.
Чтобы спуститься вниз, Галент прошел по балкону, соединившим вторые этажи боковых нефов. В северном конце трансепта была лестница, ведущая вниз и несколько комнатушек. Галент выяснил, что там хранились лишь ведра, тряпки, швабры — инструменты послушников. Ничего годного для продажи, но в одной из комнатушек вор был вынужден просидеть пару минут, пережидая пока поднявшийся на второй этаж служка не уберется. Все то время, что послушник копошился, в поисках каких-то вещей, Галент наслаждался приятным ароматом гнилых тряпок и грязным ведер.
Когда угроза миновала, Галент выбрался из укрытия и, глубоко дыша, чтобы очистить легкие от миазм поломойных инструментов, спустился по лестнице на первый этаж. Тут же рядом с лестницей была дверь, которая вела во внутренний двор. Света, естественно, не было — зачем освещать дверь, которой не пользуются? Галент счел это преступной халатностью, храмовники просто вынудили его проникнуть в святое место! Ведь все так легко проходило.
Трансепты закрывались ширмами во время небольших служб, сейчас ширмы были сдвинуты к стенам. Галент мог незаметно проскочить, главное было подгадать время, когда никто не будет смотреть в эту сторону. У вора было только два глаза, он не мог отслеживать передвижения вооруженных монахов и работающих у алтаря послушников. Пришлось положиться на удачу.
Галента не заметили. Ночью он превращался в одну из теней, отличную лишь способностью мыслить и чувствовать. А так же убивать, но убивать без нужды Галент пока не собирался. Эта ночь уже взяла жертву.
Крадучись Галент достиг неосвещенной часовни, в которой, судя по табличке, хранились останки какого-то мученика. Наверняка эту нетленную от переизбытка бальзамирующих веществ плоть выдают народу по праздникам, дабы целовали миряне святые мощи! Галент поморщился, все эти поклонения трупам его пугали. Просто какой-то каннибализм и некрофилия одновременно! Но толпе нравилось, а Церковь зарабатывала себе денежки на таком представлении.
Тревожить останки вор не стал, но срезал несколько рубинов, которые украшали мраморный гроб. Остальные камни можно было вынуть только с помощью лома или кузнечных щипцов, что было бы неосмотрительной глупостью. Галент счел за лучшее и в этот раз умерить страсть к коллекционированию чужих ценностей. В конце концов, сделать все идеально и забрать максимум добычи просто невозможно! На это не хватит времени, да и не утащить все найденное.