ом, милсдарь! Блюдо дня - фаршированный петушок! Яков плюхнулся на высокий стул, придвинулся к столу и принялся поднимать крышки, изучая незатейливое меню провинциальной кухни. Похлебка с белыми грибами, свиная рулька с горошком, медовые коврижки, жбан местной медовухи (как же, ярмарка-то медовая)... Фаршированный петушок?.. Сбивая пузом тарелки, Яков ринулся к стоявшей в углу конторке для писем, нажал на потайную панель. Коробочка была на месте. Купец на мгновение зажмурился, дабы хоть немного приостановить бешено колотящееся сердце. Милостивый Создатель, пресвятая Андрасте, все боги, древние и новые, молю вас и заклинаю... Внезапно переставшими слушаться пальцами Брут сгреб коробочку - и сразу почувствовал, что ее вес изменился. Ровно с теми же эмоциями, что испытывает человек с петлей на шее, спрыгивающий с табуретки, купец первой гильдии Яков Брут отщелкнул крышку. На красном бархате покоилась резная деревянная статуэтка - сидящий на задних лапах и скалящийся в наиглумливейшей ухмылке волчок. - ГААЗЛООО!!! Спустя мгновение в коридоре послышался топот и в дверном проеме показался Газло - личный охранник Якова Брута, дежуривший у лестницы, ведущей в верхние покои. В комнату он заходить не стал - просто потому, что для этого потребовалось бы разбивать косяки. - Где пацан!? - Убёг. - Куда? - Не могу знать, господин. - Баран! Елда сосновая! На хлеб и воду посажу! Бегом за ним! Дежуривший внизу за стойкой хозяин, маленький краснощекий человечек, завидев стремительно приближающегося к нему Якова Брута, сделался еще меньше и еще краснощекей. - Где твой сын!? - Милостивый господин, ежели он что расколотил, так мы возместим... Он парнишка, может, неудалый, но славный... Как мамка в детстве с лестницы сронила... - Где он!? - Кудысь побёг. Выскочил с черного хода, крикнул на бегу - поручение срочное. Я решил, что Вы услали... Брут, Газло и следом корчмарь выбежали на крыльцо. Их взору предстала уже порядком опустевшая площадь с кучами дневного мусора, в котором с удовольствием копались собаки. Брут развернулся к корчмарю, непонимающе крутившему головой во все стороны, и резко его встряхнул: - Слушай внимательно. Твой сын украл у меня очень ценную вещь. Если не хочешь уже завтра утром болтаться на виселице как сообщник - сейчас же опрометью бежишь за стра... Брут осекся, уставившись в конец улицы. Глаза его стали совершенно безумными, руки, державшие корчмаря за стеганый жилет, закостенели. Корчмарь, во время монолога хватавший воздух ртом как рыба, с трудом вывернул голову в направлении взгляда купца. К корчме вприпрыжку несся вихрастый сын корчмаря. На лице его сияла довольная улыбка. И это было страшнее всего. Завидев троих мужчин, не сводивших с него глаз, паренек было притормозил, но затем решительно направился внутрь двора. Войти ему не дал Газло, схвативший его за ворот рубахи и приподнявший над землей. Паренек еще некоторое время по инерции перебирал ногами в воздухе, пока не понял, что это бессмысленно. Он вопросительно посмотрел на Газло, перевел взгляд на отца и наконец встретился глазами с Брутом. - Где жемчужина!? - Кх.. Какая ж... - ГДЕ!? - Батя, чего их милостям надо? - Захныкала детина. - Я ж ничё не сробил... Только попрыгал да покричал трошки... Дело заворачивало куда-то совсем не в ту сторону. Яков Брут вмазал хныкавшему парню по пыльной щеке, привлекая его внимание. - Газло, отпусти его. Так. А теперь коротко и внятно - куда ты направился после того, как выбежал из корчмы? - Дык, к Южным воротам, как велено было, значить... - Кем велено? - Дык, петухом энтим орлейским. Он вам рази ничё не сказал? - Ты что несешь? Каким петухом? - С дальней угловой комнаты. Да видели Вы его, милсдарь: расфуфыренный такой, борода козлиная... Яков Брут на мгновение замер, уставившись куда-то в пространство, а затем бросился в корчму, прыгая вверх по лестнице через две ступеньки, чего не позволял себе сызмальства. Дальняя угловая комната была заперта. Подоспевший корчмарь пискнул что-то насчет дубликата ключа, но Яков Брут был деловым человеком и не привык ждать. - Газло. Охранник боднул плечом дверь номера, и та с треском слетела с петель. Взору заглянувших в открытый проем открылась девственно-чистая гостевая комната. Ни малейших признаков того, что здесь проживало живое существо, заметно не было. Хотя уж кто-кто, а Яков Брут достоверно знал, что существо здесь вплоть до сего дня проживало. Существо нахальное, въедливое и вместе с тем - неимоверно напыщенное. Проживавший здесь орлесианский щеголь въехал в свой номер, по словам хозяина, за неделю до Брута, и Бруту при первой же встрече сразу не понравился. Было в нем что-то такое, что у обычного мужика как правило вызывает неизменную кривую ухмылку. Народная молва гласила, что в Орлее все мужчины "горазды с переду и с заду". Яков, регулярно имевший с орлесианцами деловые контакты, с гласом народным склонен был скорее согласиться. Но дело было даже не в этом, а в общей манере поведения этого, как точно подметил служка, "орлейского петуха" (имени которого, к слову, так никто ни разу не услышал). Звание купца первой гильдии, помимо всего прочего, предполагает умение быть предельно учтивым и корректным с вероятным деловым партнером, что бы этот партнер со своей стороны ни учинял. До описываемых дней Яков Брут полагал, что овладел искусством светской и деловой этики если не в совершенстве, то на твердую "четверку", однако общение с жившим напротив носителем козлиной бороды и поганых усиков заставило Якова всерьез задуматься о том, что навык политеса неплохо бы подтянуть. Последние дня три он из последних сил сдерживался, чтобы посредством Газло не вышибить из заморского гостя манеру вламываться в чужие номера без стука в любое время суток, бежать к едва знакомому человеку с приветственным криком через весь базар и сходу заводить пространный разговор, насвистывая прямо в ухо своим щебечущим акцентом, а по вечерам закатывать истерики на весь двор по поводу поданного вина не того года урожайности. И вот теперь Яков Брут стоял на пороге комнаты своего беспокойного соседа, и чем дольше он стоял, тем сильнее на него наваливалось какое-то давящее опустошение. Яков знал это чувство - чувство абсолютной беспомощности. Однажды его шхуна, перевозившая груз дорогущих неваррских вин, налетела ночью на риф и начала тонуть. Якову вместе с большей частью экипажа удалось спастись, но груз полностью ушел на дно. Яков навсегда запомнил момент, когда стоял в спасательной шлюпке, глядел на медленно погружавшийся нос корабля - и на душе у него было так же тяжело и одновременно пусто, как сейчас. Тут он заметил, что мальчишка всё это время что-то бойко тараторит. -... Я с этой снедью, значить, подымаюсь к милсдарю Бруту, а навстречу энтот хлыщ орлейский. Ой, грит, я тебя как раз ищу! Есть к тебе - это ко мне, значить - преважное и пресрочное поручение. Как вашей милости, грю, будет завгодно. Чичас милсдарю Бруту ужин подам и Вами займусь. Нее, грит, ты там ему еще час прислуживать будешь, а дело наисрочнейшее. Давай так: ты мне разнос со снедью, значить, отдай, я ему сам передам. А ты прямо вот чичас бежмя бежи до Южных ворот. Как добежишь - стань в десяти шагах от ворот, оборотись противусолонь, воздень руцы к небесам, а дале прыгай и ори как оглашенный: "Кто молодец? Я молодец! Кто молодец? Я молодец! Кто молодец? Я молодец!" Это, грит, секретный знак для нужных людей. Прокричавши это, бежи обратно. Обернешься за полчаса - получишь, слышь-ко, три серебряка! Только чтоб всё исполнил в точности - я, грит, всё одно узнаю. Ну я как дурень распоследний и побёг. Прибежал, покричал - и обратно. А тут вы, значить... А энтот козел орлейский, слышь-ко, убёг! Через окно, что ли? Должно, через окно. Тута, значить, за стреху хватаисся, на карниз вылазишь, а оттеда - прыг на овин! Я так уйму раз от бати сбегал, пока тот не поймал и не выпорол вожжами. Бать, помнишь? Эхма, серебряков-то жаль как... Хорошо хоть индюк энтот за две недели наперед уплатил. Уплатил же, бать? Купец первой гильдии Яков Брут медленно развернулся к неумолкавшему пареньку, внимательно посмотрел на него, затем полез во внутренний карман, достал кошель и отсчитал три серебряка. - Держи, малец. Орлейский гость не соврал. Просто он не сказал, что заплатить тебе должен был я. Всё ты сделал верно и кричал то, что нужно. Хозяин, дверь запиши на мой счет. - Да что, милсдарь, дело пустое. - Корчмарь шмынул носом. - Дверь всё одно на честном слове держалась, давно менять надумал, да руки не доходили. А вы, значить, ремонт ускорили, хе-хе. А за сынка спасибо от всей души. Ну, раз такое дело, приглашаю за стол, мы как раз вечерять собрались. Заодно и заказ орлейца, или кто он там был на деле, отведаем. Я так разумею, он за ним уж не явится. - Что за заказ? - Спросил Яков Брут, хотя ответ ему уже был известен. - Фаршированный петушок, милсдарь.