Офицер развернулся, а они, узники и конвоиры, отправились следом. Пара десятков шагов до лестницы, по которой ручьями льётся вода сквозь щели предусмотрительно закрытых дверей. Вот они открылись и Наво на секунду оглох. Море вокруг них ревело не хуже нафантазированных чудовищ, гремели молнии, хлопали паруса и канаты, орали люди. Он ещё не успел привыкнуть, а его уже вытолкнули на палубу, прямо под обжигающе ледяной дождь, от которого несло каким-то смрадом. Теперь, после рассказа, он чувствовал это во всём. Воздух, вода, даже люди, которые служат в этой крепости и на кораблях.
К слову, о последних. Сквозь стену воды парень разглядел несколько судов со спущенными парусами, что раскачивались на волнах, но биться об скалы не спешили – на якорях, наверное. Хотя Наво совсем в этом не разбирался. Спасёт ли якорь от такого шторма? Да и можно ли вообще его опускать в шторм? Не моряк он. Однако, это совсем не помешало ему сложить в голове определённую картинку. Самым малым в увиденном флоте был бриг с… Он напряг зрение, считая пушки… Четырнадцать пушек с каждой стороны, а значит – всего двадцать восемь. А самый большой, судя по всему, находился под его ногами. Когда их грузили, было слишком темно, и он не смог посчитать пушки, хотя очень хотелось. Такая громада…
Громада… Когда он увидел крепость, вдруг стало горько и смешно. Он называл громадой корабль, но что тогда это? Во все глаза, стоя под непрекращающимся ливнем и чувствуя железную хватку конвоиров на своих плечах, он видел построенный на вершине нависающей над морем скалы… форт? Или правильнее будет сказать – бастион? Как он был не моряк, так и не военный. Во всех этих названиях он путался. И если его спросят про отличие цитадели от бастиона, то он лишь разведёт руками и ответит: «Ну, хотя бы в названии!».
Чёрные, как ему казалось из-за скудности света, стены окрашивались дождём, а воспалённая страхом фантазия рисовала на них потёки крови. Узкая дорожка от небольшой пристани у подножия до самых ворот с массивной надвратной башней. И россыпь огней, ютящихся под, очевидно, навесами. Ни один факел не прожил бы и нескольких секунд под таким дождём без надёжного укрытия.
— Нравится? – за спиной послышался до боли знакомый голос, на который Наво обречённо обернулся головой. А после конвоиры поспешили развернуть и его остальное тело. Командор с мрачным торжеством в глазах, не обращая внимания на дождь, смотрел на свою крепость и радовался ей как ребёнок. Нет, не так. Как отец, вернувшийся из плавания и встретивший своего ребёнка. Вот же маньяк. — Восхитительно, не правда ли? Её практически невозможно осадить ни с земли, ни с моря. Мало какой корабль способен так задрать пушки, чтобы они нанесли хоть какой-то урон стенам, а мортиры… Ха! Я бы посмотрел, кто и как притащит сюда такую махину, способную хотя бы оцарапать эти стены.
— Ага, бочку с навозом, к примеру, - буркнул Наво, тут же пожалевший о том, что не прикусил заранее свой язык. Но ничего не произошло. Командор, казалось, вообще не услышал его слов, продолжив влюблённо рассматривать приближающиеся стены.
— Уже очень скоро ты познакомишься с любопытной особенностью моего форта. Я придумал её сам, сделал чертёж и проконтролировал стройку. Ты знаешь, я неплохо рисую. Думаю, ты оценишь, - в словах спятившего Командора Велардо не было ни грамма сомнений в своих словах. Или, может быть, он имел в виду совсем другую оценку? Страх казался оценкой ничуть ни хуже восторга. Наво был даже готов постоянно оценивать, если ему сохранят за это жизнь!
— А может… обойдёмся без этого? – сделал Наво последнюю, вялую попытку отбрехаться от встречи с чудовищами. — Я же… Я же не отказываюсь принять наказание! Вон канат, вон рея, а эти при… в смысле, хорошие люди явно умеют делать петли! Дело минуты! Ну, пожалуйста! Умоляю! Вам же ничего не стоит просто повесить меня! – под конец он повысил голос, понимая, что его не слушают.
— Поздно умолять, вор, мы уже прибыли. Тебя ждёт незабываемое время на моём острове.
Наво с неверием повернул голову. И точно – корабль уже швартовался и сбрасывал широкие сходни. Гремели команды офицеров, метались по непонятной парню логике матросы, то перетаскивая канаты, то выкатывая какие-то бочки с тёмными разводами на стенках. Кровь или, может, даже вино? С этого маньяка станется цедить вино и наблюдать за смертью заключённых. Может быть, совершить последнюю глупость?! Рвануться, побежать и опрокинуть бочку в море. Хоть так нагадить напоследок!