— Солнце едва ли сможет спасти того, кому подсыплют щедрую долю крысиного яда в обеденный суп, - молодой юноша с короткой стрижкой и волевым лицом нервно дёрнул подбородком. — Как житель бедных островов, я понимаю, что аристократы ни перед чем…
— Когда я брал тебя себе в помощь, я и не думал, что ты превратишься в такую наседку. Прошло ведь не так уж и много времени с того дня, - перебил парня мужчина, тяжело вздыхая. — Ладно, если тебе будет от того проще, я постараюсь не сильно насмехаться над теми, кто этого всецело заслуживает. Тебя устроит такое?
— Более чем, - ответно вздохнул парень. Дальнейший путь провели в тишине. Замолчавший мужчина вновь обратился к своей книге, вчитываясь со всем прилежанием в каллиграфически ровные строки с буквами примерно одинаковой высоты и ширины. И нажим не пляшет, как то бывает у молодых монахов, занимающихся переписыванием и копированием текстов для распространения в народе. Служка же в это время занимался тем, что чистил от пыли и грязи головной убор своего господина. С таким усердием, будто сам собирался в этом выйти в люди. Что, конечно же, не могло быть правдой.
— Скажи, а как ты сам относишься ко всему… этому? – неопределённо махнул рукой мужчина, не отрываясь от книги, чем заставил служку замереть и поднять на него глаза. Помедлив и осмотрев ещё раз головной убор на предмет огрехов, парень отложил его в сторону.
— Честно говоря, я до сих пор не понимаю смысла во всех этих бунтах, - скупо, даже сухо ответил он, взглянув на улицу через оконную решётку, едва прикрытую занавесью. — Люди тратят своё и чужое время, собираясь просто для того, чтобы покричать и выплеснуть эмоции. Лично для меня это просто бездумная трата столь бесценного и невосполнимого ресурса. Кто будет работать, если все будут только стоять и кричать? И я уверен, что все эти разговоры… Они разговорами и останутся, если вдуматься. Только звучит хорошо – раздать всем бесплатно, но… Как определить, кто свою еду заслужил, а кто ни дня не работал, а получил за просто так?
— Строгий ты! – мужчина улыбнулся. — А что же дети и старики? Как с ними?
— Дети – вопрос неправильный, - служка помотал головой. — Они получают еду не за свои заслуги, а в качестве аванса на будущее. Чем лучше они едят, тем лучшие из них выйдут работники.
— Или солдаты.
— Или солдаты, - подтвердил парень. — Что до стариков, то здесь… Мне сложно судить. Умом я сказал бы, что надо смотреть на заслуги и то, как человек работал до своей старости. Но сердцем я понимаю, что у меня не поднялась бы рука отказать старушке в пище. Как-то не по-людски это.
— Сострадание, - покивал мужчина, перелистывая страничку. — Не каждый способен отринуть эмоции, чтобы действовать сугубо рационально. Это сложно описать правильными словами, но иногда люди, обличённые властью, жертвуют десятками, чтобы спасти в итоге тысячи. И будь уверен, их проклинают за такие решения. Люди не видят разницы между плохим и очень плохим решениями. Верят, будто бы человек мог найти лучший вариант, чтобы спасти всех. Но ты и сам знаешь.
— Человек не всемогущ, как господь. И не знает будущего, - служка с готовностью повторил отрывок из текста недавно прочитанной книги. — Тогда встаёт вопрос о том, как вообще мы дошли до того, что одни люди стоят над другими.
— Великолепный вопрос, - мужчина засмеялся. — А сам как думаешь?
— Думаю… Дело в ответственности?
— Всё верно. Человек слаб, глуп и беспросветно ленив. Власть появилась не из-за того, что она какая-то такая… особенная. Слово «власть», по-моему, очень созвучно со словом «влачить». Большинству людей не хочется нести ответственность за свою жизнь, не хочется принимать судьбоносных решений и чего-то добиваться. Они с большим интересом скинут всё это на чужие плечи, а потом будут либо хвалить, либо проклинать. Власть – это те, кто влачит жалкое существование жертвенных баранов, на которых скинули… буквально всё. Самое удивительное, что власть поменьше тут же назначила себе власть побольше, чтобы переложить с себя хотя бы часть забот. И ничего удивительного в том, что власть давит бунты, нет. Кому понравится, когда на тебя вешают все провалы, а затем ещё и хотят наколоть на вилы? Вот и отбиваются, ха-ха, как могут.
— Звучит… очень странно. Человек сам отказывается нести бремя своей жизни, затем бунтует, если что-то не так, а власть, пользующаяся полученными от этих людей благами, огрызается и отбивается. Как будто…